Утерев выступивший пот, девушка с трудом отдышалась и лишь затем вновь снизилась, отфотографировав результат бомбометания. По плавной дуге самолет стал уходить к берегу. Через час полета вдали замаячило знакомое побережье.
Ника как раз прикидывала по карте, как далеко должен находиться Октан-Сарай, когда по ее самолету на долю секунды мазнула густая тень. В небе не было ни облачка и Ника, отбросив планшет с картой, спешно кинула свой биплан в сторону, уходя от идущих с небесного зенита трасс нагнавшего ее гидросамолета пиратов.
Все это время преследовавший ее самолет: крашенный в черный цвет биплан с яркой четырехконечной звездой на хвосте, пронесся мимо и легко ушел на встречный разворот.
Поединок над обрывистым морским берегом шел долго. Летчики примеривались друг к другу, уходили в виражи и старались найти выгодную позицию для стрельбы. Пули зря никто не тратил: все, чем располагала Ника – один закрепленный перед ней РПД с сотней патронов, половина из которых уже была расстреляна над кораблем пиратов. Иного оружия, если не считать Стечкина у нее на поясе в самолете не было. Впрочем, вряд ли ее противник был вооружен намного лучше.
Моторы трещали в жарком летнем воздухе, свистели короткие скупые очереди. РПД Ники выплюнув последние пули и замолчал. Девушка ушла в вираж и с трудом оторвалась от заходящего ей в хвост самолета, после чего кинула свой биплан в небо. Мощный мотор позволил вырваться из прицела стреляющего ей в след врага.
Думала она в тот момент мало, просто дала руль вниз и нырнув настигла проносившийся под ней самолет, ударом винта срубив разукрашенный звездой хвост. По ушам ударил страшный, оглушающий треск, засвистело, что-то толкнуло девушку, кусок срезанного оперения ударил вскользь по ее шлему, а затем вражеский самолет тяжело провалился вниз, быстро исчезая в безразличном ко всему полуденном море.
Плохо соображающая после столкновения, потерявшая всякую ориентировку, Ника с трудом сумела спланировать, посадив самолет с заклинившим двигателем и изуродованным винтом на ровную площадку неподалеку от берега, после чего уже потеряла сознание.
IV
К вечеру на месте падения самолета появились грузовик из Октан-Сарая. Все еще шатающаяся Ника, то и дело оправлявшая повязку на рассеченном лбу укрепила свой сломанный биплан позади машины, после чего они медленно тронулись в путь.
Награда хозяина нефтепроводов была щедрой, однако деньги не слишком волновали девушку, всецело занятую ремонтом самолета. Нанятые рабочие возвели на окраине города здоровенный сарай, ставший и ангаром и ремонтной мастерской, и Ника с упоением ушла в работу. В городе она появлялась редко: отчасти из-за занятости, отчасти из-за того, что в Октан-Сарае явно накалялась обстановка.
На базарах все чаще стали появляться странствующие проповедники. В грязных одеждах, с расширенными от опия и паров бензина зрачками, они говорили и говорили с помостов о грехах жителей Южных Пустошей и о том, что их жители погрязли в роскоши и разврате. С каждым днем проповеди становились все более яростными и Ника, выбирающаяся на базары за едой, все чащи и чаще видела на себе нехорошие, тяжелые взгляды местных. В последний раз дело не ограничилось только взглядами: стоящую у прилавка летчицу под крик проповедника обступила плотная людская толпа. Кто грубо схватил ее за плечи, кто попытался вывернуть руку, не давая схватиться за кобуру, остальной же народ просто кричал какую-то брань, пока не собираясь вмешиваться в дело.
Могучая, почти медвежья фигура взломала толпу словно ледокол. Миг и поросшая рыжим волосом ручища дернула летчицу к себе. Уперев руки в бока, рыжий матрос в сбитой на бок бескозырке вызывающе смотрел на толпу. Лезть под его напоминающие чугунные чушки кулаки желающих так и не отыскалось и вдвоем они вскоре покинули рыночную площадь.
Звали спасителя Ники Кипятковым, и в поселке он оказался пару дней назад, когда бежал с бронекатера, капитан которого решил по приходу в Трудоград сдать его ТСБ за революционную агитацию.
И Ника и Кипятков достаточно много пропутешествовали по свету, а потому быстро нашли общий язык и вскоре матрос остановился у летчицы, помогая ей с ремонтом самолета. Совместная работа принесла плоды: вскоре удалось починить фюзеляж и отремонтировать крылья. Ника торопилась. Обстановка в поселке становилась все хуже и ей не терпелось улететь в Южные Пустоши и там уже обстоятельно завершить ремонт. Кипяткова же наоборот, происходящее в Октан-Сарае скорее веселило. Сопровождая Нику на базаре и видя очередного выступающего проповедника, матрос неизменно нырял в толпу, после чего из первого ряда начинал яростно поддерживать оратора. Обратив на себя достаточно внимания, он смело лез на помост, широким плечом оттеснял проповедника и, подхватив нить речи, как-то незаметно сводил все на обдирающих народ бензиновых баронов, что вызывало лютую злость у лишившихся слова проповедников.