Однажды за такое на Кипяткова даже набросились из толпы, но он легко смял кинувшихся на него парней. Последний из нападавших, куда более опытный в драках чем его дружки, не стал лезть напролом и пошел к матросу медленно и неторопливо. Толпа расступилась, давая им место. Некоторое время они кружили друг вокруг друга, а затем верзила ударил, метя матросу под ребра.
Кипятков принял удар умеючи, разворотом тела и тут же ответил, выкинув кулак вперед. В повисшей тишине послышался отвратительный хруст ломающихся ребер. Больше на городских улицах к ним уже не лезли.
Ремонт самолета продолжался. Начали работать закрылки, удалось заварить стойки шасси и поменять сломанные приборы в кабине. Кипятков перебрал мотор, добившись пусть и ненадежной, но все же работы двигателя. В середине дня они как обычно оставили работу, чтобы переждать жару и направились в чайхану. Вечером предстояло продолжить перебирать самолет по винтикам.
– Что думаешь, Ника, когда Союз восстановим? – Кипятков неторопливо отпил зеленого чая и промокнул лоб.
Вопрос поставил Нику в тупик, ибо еще минуту назад они с матросом говорили о ее жизни в Краснознаменном.
– Понятия не имею… А что, есть какие-то предпосылки? Что-то я не думаю, что правительства городов снова захотят отдавать власть.
– А я вот считаю, рано или поздно, экономические интересы должны вновь толкнуть города к объединению и тогда мы опять сможем построить государство.
– Я тебя умоляю, Кипятков… Объединение… Двадцать лет прошло, а мы все друг друга режем… Одна и та же канитель: то Ростов с Киевом-2 в конфронтации, то Трудоград с Самаркандом, Калининградская республика третий год с князем-секретарем Земель Варшавских рубится, а что дальше в Европе творится, я вообще молчу… Какие тут объединения… – Ника печально отпила чай.
– Если сравнить с тем, что было в первые годы, то у нас сейчас почти мирное время. Сферы влияния поделены, власти в городах хоть немного устоялись, люди поняли, как выживать в новых условиях. Вон посмотри, в Краснознаменном сейчас как, фабрики строить начали, села и городки поменьше под свое крыло берут, объединяют вокруг себя народ понемногу. Пройдет десяток лет и не будет уже Южных Пустошей: по всему краю сады зацветут и задымят заводы. Жизнь у людей пойдет, а там и до нормального государства недалеко будет.
– Зацветет и задымит край. Вопрос только каким дымом… – вздохнула Ника.
– Думаешь, будет все же война? Полезут бензиновые бароны на Краснознаменный? – Кипятков придвинулся ближе.
– Трудно сказать… Трудоград вроде нейтралитет держит, да и Краснознаменный сильно укреплен… Одни его стены чего стоят… Надеюсь, договорятся все же, отправят бароны для галочки сотню мотоциклетов с оборванцами, пожгут поля под городом, да и закончится все тем, что Бухара с Краснознаменным сторгуется, стребует пару поездов набитых компенсациями, да и все на этом. Должен же научиться человек с человеком договариваться.
– Что должен? – переспросил Кипятков, так как у чайханы с шумом проехал грузовик.
– Договариваться должен учиться человек с человеком! – повысила голос Ника, перекрикивая еще одну проходящую мимо машину.
Становилось все более шумно. Улицу наполнял рев моторов и людской гомон, с криком пронеслись мимо мальчишки, и Ника нехотя отвлеклась от разговора, выглянув наружу через причудливый узор закрывавшей окно решетки.
Улица была полна солдатами. Усталые, с серыми от пыли лицами, они шли нескончаемыми колоннами, неся на плечах пулеметы и винтовки. По другой стороне улицы, мимо колонн пехоты приходили обшитые железом грузовики с зенитными установками в кузовах и бронетранспортеры с откормленными, богато одетыми гвардейцами в черных беретах. Тянулись за машинами легкие пушки, ревя шли груженые тюками ослы и мулы, то и дело мешая проехать крашенным золотой краской командирским уазикам.
Пехота и техника тянулась и тянулась по улице нескончаемым потоком и над каждой машиной колыхались черно-золотые стяги бензиновых баронов.
Дверь чайханы распахнулась, и внутрь тяжело вошли несколько вымотанных дорогой офицеров. Упав за первый же свободный стол, они громко потребовали вина и мяса.
– Валить нам надо… – тихо шепнул Кипятков, глядя как еще минуту назад радушный к ним хозяин низко наклоняется к одному из командиров и быстро что-то шепчет, кося взглядом в сторону их столика.
Ника и сама это поняла и спешно поднялась, шагая в сторону кухни, где был второй выход на улицу. Кипятков двигался следом, непринужденно допивая на ходу пиалу с уже оплаченным им чаем. Офицеры между тем тоже вставали из-за стола, требовательно окликая их вслед.