Ребята обменялись взглядами. Отец учил Витьку водить, но такой грузовик ребята видели впервые. Кинувшись к кабине и поняв, что ключи торчат прямо в замке, Витька подсадил Эдика и, забравшись на водительское сиденье, запустил двигатель.
Из бара выбрались несколько контуженых, шатающихся солдат, пытавшихся понять, что происходит, но Витька уже вдавил газ, кидая грузовик вперед по разрушенной улице. Сзади ударили автоматы, но пули лишь защелкали по броне. Распугав оказавшихся на их пути баронских солдат, ребята помчались прямо к виднеющимся впереди городским воротам.
– Витек, а на стенах нас за баронских не примут? – успел было спросить Эдик, прежде чем выстрел из противотанкового ружья заставил ребят закричать. В кузове разорвалась зажигательная пуля, а с городской стены ударил пулемет, за ним еще один и еще. Вскоре на шум грузовика стреляли уже все защитники города.
– Прыгай! – Эдик распахнул дверь, кубарем вываливаясь из кабины. Витька последовал его примеру, упал, расшибая коленки, перекатился в пыли, но сразу вскочил, бросаясь за бревна разваленного дома.
Плеснуло и в небо взлетел фонтан воды: разогнавшийся, прошитый крупнокалиберными очередями грузовик влетел в ров, уходя в него своей стальной мордой.
Через полчаса Витька и Эдик уже сидели на одном из командных пунктов, за крепким чаем рассказывая обстановку в пригороде нервно курящему папиросы майору. Пусть грузовик и был потерян, но ребята сильно выручили ополченцев, привезя под стены его орудие – артиллерии в городе не хватало страшно. Расстрелянный грузовик так и остался во рву, но сорока пяти миллиметровая пушка была той же ночью снята саперами вместе со снарядами и доставлена в город. Следующим днем, к ней приварили самодельные станины из труб и, снабдив автомобильными колесами, ввели в строй, отдав под командование местного почтальона, что служил раньше артиллеристом.
Спешно повторив подзабытую баллистику, однорукий старик теперь вел из нее беспощадный огонь, выбивая подходящую к городу бронетехнику баронов.
Пушка была очень кстати: горожане как могли изворачивались, восполняя недостаток артиллерии и минометов. Делали огромные рогатки, чтоб бросать гранаты, арбалеты кидающие самодельные бомбы из набитых подшипниками и камнями консервных банок. Лев Львович полусумасшедший пенсионер и бывший учитель истории, потрясая учебником, и вовсе твердил о княгине Ольге, предлагая набрать притащенных из пригорода резвых из поросят и, прикрепив к ним динамит с запаленным шнуром, выпустить за ворота, дабы погубить засевшие в пригороде части работорговцев. Впрочем, всем было не до него.
Уже пришедший в себя Кипятков, повидавший много заморских чудес, в автомастерской переделанной в оружейный цех, вместе с другими мастерами очень скоро создал чудовищное по своей уродливости оружие, представляющее из себя здоровенную канализационную трубу, для прочности плотно обмотанную снаружи стальной проволокой. Взгроможденная на колеса от Жигулей, залитая с одной стороны цементом и заваренная стальным листом, она получила гордое название БЭП – «Бомбомет экспериментальный полевой».
Заряжался бомбомет взрывчаткой и после того, как Кипятков, словно старинный пират подносил к запалу просмоленный факел, бомбомет с грохотом выплевывал из себя набитый самодельной взрывчаткой газовый баллон. Несмотря на все расчеты, прилетали баллоны куда придется, но зато если уж попадали в цель, то жахали так, что куски тел рабовладельцев висли даже на деревьях. Впрочем, с каждым днем пропыленные баронские грузовики подвозили все новые и новые орудия, и артиллерия работорговцев вскоре стала властвовать на поле боя. Когда смолкали пушки, Краснознаменный продолжали обстреливать минометы боевиков, ночью же баронские мотодельтапланы поднимались с полян за рекой и, набрав высоту, шли к городу с заглушенными двигателями. Крашенные в черный цвет, незаметные на фоне неба они тенями скользили над крышами, сбрасывая зажигательные бомбы.
IV
В черной воде рва блестели алые языки пламени. Ночь тонула в огне. Стоящие на городской стене ополченцы смотрели на окружающее их кольцо полыхающих домов. Треск пламени и рушащихся балок то и дело сменяли удары пулеметных очередей и неясный пушечный грохот: далеко от города баронские силы отбивали удары идущих к городу подкреплений.
Бои шли уже неделю. Пригороды Краснознаменного пали, и отряды баронов зачищали окрестности: были взяты Новые Зори, захвачены совхоз Луч и Красный Партизан. Только склады Госрезерва продолжали успешно держать оборону, умывая кровью штурмующие их отряды работорговцев. Краснознаменцы за эти полгода успели возвести вокруг бункера настоящий укрепрайон: наемников Тарена Саидова встречали бетонные ДОТы, траншеи с блиндажами и колючая проволока, а технику останавливал огонь крупнокалиберных пулеметов и минные поля.