В больницу свозили лекарства и ткань на бинты. У здания городской администрации прямо под статуей Ленина горожанам раздавали винтовки и автоматы, записывая добровольцев в ополчение.
Начинало вечереть, когда к городу подошел апшеронский полк в черных как нефть кителях, чуть позже появились и самаркандцы, разодетые в разноцветные ватные халаты, стеганные, шитые, держащие своей толщиной и солнце, и сабельный удар.
На окраине города возле электростанции и вдоль колхозных полей началась перестрелка, быстро перешедшая в тяжелый бой. Где-то вдали начали работать первые вышедшие на позиции минометы.
Бой закончился только к ночи, а утром, сверкая шелком и льном, подъехали первые батальоны из Нефтегонска и щеголяющие довоенным камуфляжем бухарские части.
Витька с Эдиком записались добровольцами в первый же день. Узнав, что внутри кинопроката, где они прошлым летом тайком смотрели «Робота-истребителя», открыли призывной пункт, мальчишки спешно побежали туда и пройдя короткую комиссию, получили два картонных, второпях сделанных удостоверения и лопаты. Вскоре они, вместе с другими краснознаменцами, уже помогали ополченцам. Работы было непочатый край: нужно было рыть окопы, помогать хмурым пулеметчикам затаскивать на чердаки цинки с патронами, переносить раненых, и снова копать, копать и копать.
Когда начался первый штурм, они как раз были возле электростанции, отрывая вместе с солдатами новую линию обороны.
Что-то упало рядом. Взлетела в воздух земля. Закричали раненные. Какой-то солдат закинул Витьку в окоп, крича про минометный обстрел.
Витька помнил все отрывками, помнил как обстрел закончился, как двинулись через поле фигурки боевиков Тарена Саидова, как на них пошли бронированные грузовики, ведущие огонь из крупнокалиберных пулеметов в кузовах.
Затем Витьку оглушило: рядом начали бить противотанковые ружья ополченцев. Один из грузовиков встал, полыхая огнем, другой, подъехав слишком близко загорелся, получив в лоб коктейль Молотова.
С криком упал, хватаясь за грудь, солдат рядом с ним, роняя на дно окопа противотанковое ружье. Откуда-то появился Эдик, держащий в руке бутылку с зажигательной смесью, но оказавшийся рядом ополченец швырнул его на дно траншеи и не выбирая выражений велел не высовываться.
Дальше Витька помнил плохо, но вроде как краснознаменцы дрогнули и, не смотря на мат командира, побежали от идущих на них цепей баронских солдат. Кто-то схватил Витьку и Эдика за шиворот и выволок из окопа, велев бежать в город, однако там, впереди, на дорогу уже вываливалась прорвавшаяся в пригород БМП работорговцев, открыв огонь по бегущим ополченцам.
В городе не хватало ни пушек, ни крупнокалиберных пулеметов, ни противотанковых ружей, и подошедшие бронемашины заставляли обороняющихся терять все новые и новые позиции.
Спасаясь от огня БМП, Витька махнул рукой Эдику на полуразрушенный бар Фиделя, и ребята ввалились в него, укрываясь за грудой опрокинутых ящиков, что усыпали пол картошкой, свеклой и разбитыми бутылками. Там они и просидели до вечера пока бой не стих, а падающие снаряды не перестали сбрасывать пыль со стропил.
– Эдик, как думаешь, наши баронов погнали?
– Да кто его знает, – Эдик приник к окну с выбитыми стеклами, пытаясь разглядеть хоть что-то в наступившей темноте.
Когда ребята уже думали тихонько выйти на улицу, снаружи донесся шум подъезжающего грузовика. Десяток человек спрыгнули из кузова на землю. Раздались чьи-то слова с характерным акцентом.
– Делать что будем? – тихо прошептал Эдик.
Во вспотевших руках он сжимал взятый на кухне нож – единственное свое оружие.
– Умирать, но не сдаваться, – подвел черту Витька и достал из кармана кусок тротила.
Тротил он хранил в тайнике под своим сараем еще с того летнего дня, когда они случайно спасли Графа, а вот вставленный в него запал от гранаты, он выменял вчера у одного из мальчишек, отдав взамен альбом с довоенными марками.
По темному залу трактира прошлись лучи фонариков. Ребята, укрывшиеся пыльным мешком от картошки, забрались в самый угол, со страхом наблюдая за солдатами бензиновых баронов. Сытые, хорошо одетые, боевики начали было осмотр здания, но пару раз мазнув по стенам лучами фонарей быстро переключились на обнаруженный на полках бара коньяк. Ловко свернув с бутылок пробки, солдаты начали опустошать стеклотару. Хлопнули двери грузовика, в трактир вошел разодетый офицер вместе с водителем, недовольно прикрикивая на бойцов, но больше из-за того, что не сразу кликнули его на попойку.
Когда все солдаты собрались перед стойкой, нагружаясь водкой и коньяком, Витька понял, что их шанс настал. Махнув Эдику на выход, он выдернул чеку, швыряя тротил прямо в беззаботно пьющих рабовладельцев.
Под крики солдат они вылетели на крыльцо, и тут же в здании грохнуло, выбивая немногие уцелевшие стекла. Раздались жуткие крики.
Витька махнул было рукой на далекую стену городского центра, но Эдик, округлив глаза, ткнул в бронированный грузовик, на котором была установлена старенькая сорока пяти миллиметровая пушка.