Полоска света закрашивала небо. Тарен Саидов скинул свой пиджак на руки слуге, оставаясь лишь в тонких, белых льняных брюках и легкой рубашке, цвета кофе.
Повинуясь его жесту, рабы возложили на плечи барона тяжелый, в семнадцать килограммов, армейских бронежилет и увенчали его голову титановым шлемом. На бедро легла тяжелая кобура Стечкина, отделанная золотом и слоновой костью.
Закончив с приготовлениями, бензиновый барон, стараясь меньше прихрамывать, вышел к ждущим его перед поездом солдатам. По рядам рабовладельцев, что не увидели рядом с правителем своего любимого генерала, пронесся ропот, но слухи о том, что тот отбыл из лагеря для командования взятием бункера Госрезерва, который до сих пор еще оборонял гарнизон краснознаменцев, уже были пущены в войска. Кто-то из солдат верил, кто-то нет, но Тарен Саидов уже начал обращение к армии, привлекая всеобщее внимание.
Эту ночь барон не спал, готовя свою речь, и она вышла на славу. На знобком утреннем ветру он говорил про прошлые битвы под Новым Новгородом и в Оренбургских степях, про бои под Ташкентом и прорыв укреплений линии Ленина, про то, что ему никогда ещё не доводилось видеть воинов, равных тем, что стояли перед ним. О том, как он одинаково гордиться сыновьям с укрепленных нефтепромыслов вокруг Бухары и выходцами из богатых рыночных кварталов, людьми из суровых промышленных районов города и полных вольным воздухом университетских корпусов. О том, что не важно, что у кого-то из солдат дома всего один-два раба, а у кого-то на его семью трудятся сотни рук, что сейчас все стоящие перед ним люди едины между собой. Об их важной цели и о том, что как сильно ждет их родной город, как сильно ждут их семьи: о победе в этой войне. Речь длилась и длилась и с каждым словом барон видел, как загораются глаза стоящих перед ним солдат и как они, уже забыв про Ахмед-Булата, смотрят на него, ожидая, когда же он кинет их в атаку.
Наконец, сопровождаемый дружными криками «ура!», Тарен Саидов сел в поданный ему бронетранспортер и взмахнул рукой. Его войско, только и ждущее этого момента, выступило на заранее подготовленные позиции.
Все было готово к штурму: в ночной темноте диверсанты спустились на плотах в ров и разместили под стенами мощнейшие заряды взрывчатки. В это же время исправные пушки были сняты с противотанковых позиций и выкачены на прямую наводку под стены Краснознаменного. Укрытые за руинами домов, они ждали своего часа вместе с солдатами штурмовых групп, что залегли рядом с ними.
Стрелки командирских часов на руке Тарена Саидова сошлись на цифре пять. Над позициями, чертя дымный след в утреннем небе, поднялись сигнальные ракеты.
Мир треснул, раскалываясь в грянувших взрывах. Тяжелые ворота Краснознаменного рухнули, погребенные обрушившейся стеной, а обломки бетонных вышек взлетели высоко в небо, падая на крыши спящего города. Залаяли пушки, окончательно разбивая стены, выламывая в бетоне бреши для поднявшихся в атаку работорговцев.
Город удалось взять врасплох. Первые солдаты уже спускались в ров, когда с уцелевшей стены грянул первый винтовочный выстрел. Чуть погодя ему ответил второй. Загрохотал было с уцелевшей башни пулемет, но тут же захлебнулся подавленный метким пушечным огнем.
Первые баронские солдаты уже карабкались в бреши в стенах, когда городское ополчение, наконец, пришло в себя. К винтовочным выстрелам добавились короткие отсечки автоматных очередей и стук ручных пулеметов. Начали рваться гранаты.
Рухнул на пыльную улицу первый из работорговцев, хватаясь за простреленный живот. Подняв фонтан брызг, упал в ров солдат в пробитой стальной кирасе быстро утащившей раненого на самое дно. Сразу десяток работорговцев влезших в одну из брешей, перемолол из крупнокалиберного пулемета вовремя подъехавший броневик ополченцев.
Однако было уже слишком поздно. Баронские солдаты лезли через бреши и рухнувшие ворота, лезли по веревкам и лестницам, протянутым с обшитых броней пожарных машин. В это же время в мутную воду рва, полную посеченных разрывами снарядов кувшинок, баронские саперы уже кидали связанные охапки веток и жердей, создавая проходы для подходящих и подходящих частей барона.
Бой шел уже в городе. Наступление приостановилось: из окна каждого дома били по атакующим стрелки, работали снайперы, а засевшие за баррикадами горожане встречали работорговцев не только пулеметами, но и парой стареньких пушек. Когда наступление выдохлось, а лучшие части увязли в боях за больницу и здание милиции, саперы наконец восстановили мост перед воротами в Краснознаменный и разгребли загораживающие дорогу бетонные обломки.
– Трогаем, – лаконично приказал Тарен Саидов, и собранная им колонна бронетехники вошла в город, обрушивая на защитников огонь пушек и крупнокалиберных пулеметов.
Пару идущих впереди бронированных грузовиков остановили из противотанковых ружей горожане, засевшие за перегородившей главную улицу баррикадой, но Тарен Саидов лишь приказал выдвинуть вперед огнеметную бронемашину.