Но в глубине души я надеялся, что это произойдет. С того самого момента, как осознал последствия того, что я сделал с бедным, ничего не подозревавшим инвалидом, отчаянно нуждавшимся в покое и заботе, чтобы восстановить свои силы. Желание доктора быть в курсе того, что происходит с его пациентом, особенно таким интригующим и исключительно умным, вполне понятно. Правда, терпеть общество подобного человека это никак не помогало.
Я прекрасно понимаю необходимость сокращать расходы, чтобы достойно существовать, и сделал все возможное, чтобы предупредить его, но откуда было знать бедному доктору Уотсону, на какое сумасшествие он соглашается, разделяя кров с Шерлоком Холмсом! Он никоим образом не заслужил такой судьбы: оказаться один на один с человеком, совершающим надругательства над трупами и называющим это служением науке, к тому же смеющимся над основополагающими человеческими чувствами. Когда я думал о тех кошмарах, свидетелем которых стал доктор Уотсон в обществе этого человека, я не мог не содрогаться внутренне.
Уверен, что, какой бы тяжелой ни была ситуация доктора Уотсона прежде, сейчас он призывает все проклятия на мою голову.
– Я тоже не ожидал встречи, – ответил мистер Шерлок Холмс, и я не поверил своим ушам. Что это, неужели в его голосе звучала искренность?
Но сюрпризы на этом не закончились. Мистер Холмс протянул мне руку и тепло улыбнулся, а по его меркам, это было исключительно эмоциональное приветствие. Такой сердечности не приходилось ожидать от человека его холодности. Ради всего святого, чем я мог это заслужить?
– Я вижу, вы верны себе. Один дьявол знает, как вы проделываете эти ваши трюки, – заметил я. – Однако, да, вы были правы. Мой отец скончался, и мы с женой направляемся в Лондон, чтобы уладить дела с имуществом.
– Дьявол здесь ни при чем, Стэмфорд. То, что вам видится колдовством, является результатом моих наблюдений, например за тем, как вы завязали шнурок на левом ботинке и торопились с утренним бритьем.
– Разумеется. – Я решил оставить его при его заблуждениях.
Затем я представил ему Вайолет, и готов поклясться, что увидел нехорошую усмешку на его лице при упоминании о нашей свадьбе. Этот человек никогда не любил женщин, поэтому я не удивился тому, что он по-прежнему одинок и на его пальце нет кольца. У него, наверное, и друзей-то нет. Правда, не могу ручаться, что Шерлок Холмс, которого я помнил, когда-либо нуждался в дружбе. Он был из тех людей, умом которых вы можете восхищаться, но приблизиться к которому не сможете, потому что они всех удерживают на расстоянии, а рискнувших подойти потчуют таким пренебрежением, что это исключает длительные отношения. Кто же сможет дружить с бессердечной и хладнокровной анализирующей машиной?
– Расскажите, чем вы занимались все эти годы? Нам всегда было очень интересно, какой же род деятельности вы изберете, имея такие… необычные интересы.
Холмс удивленно хмыкнул:
– Моя профессия, без сомнения, уникальна. Более того, таких, как я, больше в мире нет.
– Ну разумеется. Таких самодовольных, заносчивых…
– Ах, не держите же нас в неведении, – вмешалась Вайолет. – Чем именно вы занимаетесь, мистер Холмс?
Он подался вперед, гася сигарету об оконное стекло. С немалой гордостью он назвал себя частным сыщиком, подчеркнув, что полностью независим от недотеп из Скотленд-Ярда. Услышав подобное самовосхваление, я приподнял бровь. Он заметил это и хмыкнул.
– Сыщик? Полно вам, вы не можете говорить это всерьез! – Признаюсь, я позволил себе толику колкости, но я ничего не мог поделать: его высокомерие не просто не утихло, но и стало еще возмутительнее.
– Нисколько, – сказал он, сложив руки на груди. – Я создал новую профессию, в которой значительно преуспел, по заверениям моего верного биографа. Правда, он склонен несколько превозносить мои заслуги. – И его глаза заблестели при упоминании биографа.
Скажу вам честно, услышанное застало меня врасплох. Кому захочется взяться за такой труд, как написание биографии Шерлока Холмса?
– Нет, в самом деле! Это уже ни в какие ворота не лезет! И чем же вы заслужили подобную честь?
Я ожидал, что он примется доказывать свои права, но его ответ поставил меня в тупик.
– Ничем. – Затем он продолжил как ни в чем не бывало: – Мой успех основан исключительно на элементарной дедукции. Я не сделал ничего выдающегося, я полагаюсь только на здравый смысл, логику и воображение. Более того, я постоянно призываю Скотленд-Ярд пользоваться моими методами, но эта задача, похоже, им не по силам.
– Но если все так просто, как вы говорите, то ради чего кому-то придет в голову записывать все ваши трюки?
– Ну хватит, дорогой. Мой муж ведет себя непростительно грубо. Должно быть, вы раскрыли множество нашумевших преступлений, мистер Холмс?
– Да, некоторые из них действительно наделали много шума, хотя я лично предпочитаю самые запутанные дела, а они чаще всего представляют мало интереса для Скотленд-Ярда и журналистов.
