Когда мы с Холмсом вернулись из Далвича в Лондон, было уже десять часов утра. В апреле по утрам стоит чудесная погода, и я заметил, как на лице моего друга появилась удовлетворенная улыбка. Несмотря на ночные труды, я почувствовал, как усталость покидает меня и я начинаю разделять счастье моего друга.
– Уверен, вы видели что-то, что я упустил, – заметил я, когда поезд подошел к станции. Мы забрали свои вещи и спустились из вагона прямо в лондонскую пыль, переливавшуюся в лучах солнца.
– Полно вам, Уотсон. Ничего я особенного не видел. Однако я смотрю на происходящее с немного иной точки зрения. Вот, например, перчатки! – Он с улыбкой вытащил из кармана пару перчаток из тонкой зеленой кожи. Вывернув их, он показал мне искусно вышитые инициалы «R. M.».
– Жертву звали Грегори Барнс, и в его имени нет букв «R. M.». Хозяин этих перчаток, человек с этими инициалами, должно быть, оставил их у Барнса в гостиной. Судя по качеству кожи и ручной работе, он человек состоятельный, и весьма сомневаюсь, что эти перчатки были подарком.
– Замечательно, и, да, я думаю, что вы правы. Они не подарок, R. M. купил их сам, менее года назад, и очень ими дорожил. Детей у него нет, но дама сердца определенно есть, на перчатках сохранился аромат духов. Взгляните, здесь за пуговицу зацепились жесткие темные волоски, наверняка у него есть собака. Уотсон, я вынужден попросить вас о любезности. Это крайне важно.
Холмс повернулся и встал передо мной, загораживая мне дорогу. Глаза смотрели пристально, и я сразу же понял, что он готов идти по следу немедленно. Без тени сомнения я спросил, о чем шла речь.
– Мне необходимо, чтобы вы проследили за одним человеком. Он должен сейчас быть где-то здесь. Он одет в голубую куртку наездника, неопрятен, в длинных волосах видна седина, и ходит он довольно быстро для человека его возраста. Я несколько раз видел его в Далвиче. Слежка займет некоторое время, может быть весь день. Вы готовы пойти на это? – спросил Холмс, сжимая в руках свою сумку.
У меня не было особых дел и не хотелось отказывать другу, поэтому я согласился. Холмс кивнул и предупредил, что сам будет отсутствовать большую часть дня. Не давая себе труда проститься, он просто развернулся и пошел прочь, снова возвращаясь на вокзал.
Стараясь не забыть данное мне описание, я сел на скамью и стал всматриваться в лица проходящих мимо людей. Довольно скоро я отыскал неопрятного человека в голубой куртке наездника. Он шел прямо ко мне. Этот человек полностью соответствовал описанию. Я постарался привлекать как можно меньше внимания к своей персоне и краем глаза наблюдал за тем, как он устроился на скамье на некотором удалении от меня.
Он читал газету, а я, наблюдая за ним, расслабился под теплыми лучами солнца. Мои мысли постепенно вернулись в комнату, в которой накануне был отравлен бедный констебль Барнс. Комнату обыскали, но, судя по тому, что преступники не перевернули в ней все вверх дном, они нашли то, что искали.
Неожиданно немолодой человек встал и бросился через людную улицу в почтовое отделение. Я последовал за ним, не подходя слишком близко, но и стараясь его не потерять. К моему великому облегчению, он не показывал виду, что заметил меня, и пребывал в блаженном неведении относительно моих замыслов.
Я вошел на почту и уловил обрывок его разговора со служащим.
– Еще раз благодарю вас за помощь, отправьте это ему немедленно. Благодарю вас, – говорил мужчина громким грубым голосом.
Он нетерпеливо подождал, пока его телеграмма будет отправлена, и вышел на улицу. Я шел за ним, не отставая. Он завернул за угол, и я ненадолго задержался, чтобы дать ему немного пройти вперед.
За этим человеком было очень непросто двигаться. Он часто сворачивал, направлялся в обратную сторону, исходив Сити, Вестминстер и Камден, и мне показалось, что он почувствовал слежку. Холмс был прав, говоря, что у этого старика была весьма быстрая походка. На углу с Акация-роуд он вошел в агентство по найму, и я подумал, что будет лучше, если я не стану ходить за ним по пятам, и когда он вошел в какую-то мастерскую, остался поджидать его на улице.
К фонарному столбу недалеко от того места, где я стоял, был привязан большой коричневый пес. Он дружелюбно обнюхал мои ноги, а я потрепал его за уши. Вдруг мой взгляд наткнулся на роскошный ошейник из зеленой кожи с вытравленными на нем инициалами «R. M.». Моя рука замерла на середине движения.
Я понял. Должно быть, человек, за которым я следил, и был тем самым R. M., владельцем зеленых перчаток, найденных на месте убийства в Далвиче. На месте, где, казалось, без всякого мотива был отравлен констебль из Скотленд-Ярда. И мне сразу же стала понятна важность моего поручения.
Когда из мастерской вышел молодой человек, колокола пробили полдень. Юноша отвязал свою собаку и пошел по улице, а я испытал горькое разочарование из-за крушения моих теорий. Спустя несколько секунд из той же двери вышел и мой подопечный, потянулся, как кошка на солнце, и быстро пошел в том же направлении, что и юноша с собакой.
