– Наверное, мне стоит представиться. – Джентльмен подошел ко мне поближе и протянул руку. – Меня зовут…
– Покончим с любезностями, если вы не возражаете, – холодно перебил его Холмс. – К делу. Зачем мы здесь?
Хозяин дома заколебался, но потом совладал с собой:
– Ну что же. Я попросил вас приехать потому, что я… нуждаюсь в вашей помощи.
После этих слов повисла долгая пауза.
– Вы, должно быть, шутите, – наконец процедил Холмс.
– Вы считаете, что я стал бы звать вас сюда после всех этих лет ради того, чтобы разыграть? – осведомился тот. – Я говорю совершенно серьезно.
– Тогда вынужден вам сказать, что ни я, ни мой помощник в настоящее время не заинтересованы в новых клиентах. – С этими словами Холмс развернулся к выходу. – Рад был увидеть ваш чудесный дом…
– Мой дорогой Холмс, – хозяин положил руку на плечо Холмса, и, хотя лицо Шерлока не дрогнуло, я видел, как изменилось выражение его глаз. – Возможно, у меня нет права просить у вас помощи, но я просто не знаю, к кому еще мне обратиться.
– А я говорю, что ничем не могу быть вам полезен! – крикнул Холмс с горячностью. – Связь между нами была прервана вашей же рукой, доктор, и никакие речи не способны этого исправить.
– Холмс, да кто же это? – воскликнул я, не в силах видеть состояние друга и не понимать, что могло стать его причиной. – Откуда вы друг друга знаете?
– Откуда я его знаю и кем он раньше был для меня, не имеет ни малейшего значения, – отозвался Холмс, стряхивая с плеча руку мужчины. – Я скажу вам, кто он для меня сейчас: человек, который вместе с профессором Мориарти пытался убить меня, столкнув в Рейхенбахский водопад!
Я только охнул:
– Этот человек в сговоре с Мориарти?
– Это он поставил Мориарти в центр преступной паутины, дал ему орудия и средства управления ею и направил его по пути, который неизбежно привел ко мне. Человек, которого вы видите перед собой, Уотсон, если называть вещи своими именами, – это властитель дум и вдохновитель. И я нисколько не преувеличу его заслуг, если назову его творцом безумца!
Теперь причина странного поведения Холмса стала проясняться. Между ним и хозяином дома когда-то были прочные отношения, профессиональные или даже дружеские, но этот человек оказался не просто преступником, а еще и предателем.
– И теперь вы, соратник злейшего врага моего друга, именно к нему обратились за помощью? – потребовал я ответа.
– Я обратился к нему потому, что не знал, куда еще пойти, – сказал тот, кого Холмс называл доктором. Потом он обернулся к сыщику: – У нас были разногласия в прошлом, но вы не можете отрицать того, что я пытался загладить свою вину. Я сделал все, чтобы воскресить вас, спасти от судьбы, которую я вам так сурово приготовил.
– Без сомнений, – признал Холмс с каменным лицом. – Полагаю, далее вы заявите, что меньшее, что я могу сделать для того, кому обязан своей жизнью и карьерой, – это выслушать его просьбу? Я сделаю это. Но не надейтесь, что я изменю свое мнение о вас.
Наш клиент немного расслабился. Мы перешли в кабинет – просторную комнату, которая, тем не менее, казалась тесной из-за бесконечных книжных стеллажей.
– Возможно, вы знаете, что несколько лет назад я приступил к строительству Андершо, – начал доктор, разглаживая усы. – И он стал домом для меня и моей семьи, и самое важное для нас здесь – это суррейский климат. Сухой здоровый воздух жизненно необходим в нашей ситуации. – При этих словах его усы немного опустились, будто бы человек погрузился в невеселые думы. Но затем он продолжил: – Не стану задерживаться на этой теме, я просто хочу, чтобы вы поняли, что моей семье необходимо оставаться в Андершо при любых обстоятельствах.
– Это я понимаю, – сказал Холмс невыразительным тоном.
– Разумеется, мистер Холмс. – Наш клиент откашлялся и устроился поудобнее в кресле. – Неприятности начались несколько недель назад. Я был в кабинете, один, потом решил выйти в гостиную за трубкой, которую там оставил. Меня не было в кабинете не дольше двух-трех минут, но когда я вернулся, то обнаружил на полу дюжину книг с разодранными обложками и порванными страницами. Это происшествие само по себе было неприятным, этакая жестокая шутка. Но я не мог понять, как это возможно, и это беспокоило меня больше всего. Говорю вам, я отсутствовал пару минут, и в тот момент, кроме меня, никого в доме не было.
Настал черед Холмса повозиться в своем кресле. Он никогда не был суетливым, и я расценил его движения как признак интереса к необычным событиям, притягивавшим его против воли.
– Поскольку пострадавшие книги принадлежали вашему перу, полагаю, вы не выбросили их, несмотря на повреждения?
– Да, я подумал… – Тут наш клиент неожиданно замолчал, потом тихонько улыбнулся моему другу. – Правда, я не говорил вам, что пострадавшие книги были написаны мной. Однако не стану утверждать, что ваши дедуктивные способности стали для меня сюрпризом.
Я с удивлением смотрел на нашего клиента, к ипостасям которого помимо профессии доктора теперь добавилось и писательство.
