Третьим местом, удостоившимся его внимания, стал итальянский ресторан на южном углу Примроуз-хилл. И снова собака ждала хозяина снаружи. Я понял, что проголодался, и решил перекусить, пока мой объект находился внутри.
Прошел час, затем другой, и внезапно старик помахал рукой человеку, сидевшему за соседним с ним столиком, в котором я узнал хозяина собаки с зеленым ошейником. Молодой джентльмен присоединился к нему, и поначалу они вели тихую беседу, словно двое малознакомых людей, затем понемногу освоились в компании друг друга. К этому времени я уже закончил трапезу, и для оправдания моего пребывания там мне пришлось заказать пинту пива.
У меня появилось чувство, что я чего-то недопонимаю. Возможно, собака действительно принадлежала старику, а молодой человек просто ее выгуливал. Но почему тогда они сидели порознь во время трапезы?
Не успел я опорожнить свою кружку, как эти двое встали и вышли вместе. Меня снедало любопытство: это дело становилось гораздо более интригующим, чем могло показаться сначала.
Пара, вызвавшая мой живой интерес, медленно прогуливалась по Риджентс-парк, о чем-то тихо разговаривая. Я почувствовал себя глупо и увеличил дистанцию между нами, боясь быть обнаруженным на открытом пространстве. День клонился к вечеру, было уже около четырех пополудни, а я так и не обнаружил ничего, что могло бы указать на R. M. как на преступника.
Возле парка находился клуб для джентльменов, рядом с ним и остановились старик и юноша. Когда они вошли внутрь, я пересчитал наличные: мне хватило только на покупку входного билета. Я нашел парочку за столиком у причудливо украшенной сцены, где танцевали удивительно красивые девушки. Их цветастые платья развевались в такт движениям, которые они соразмеряли с игрой скрипача, признаться плохонького.
Я видел, как хозяин собаки крепко сжал в руках свою трость, а старик улыбался во весь рот, когда наклонился и прошептал молодому что-то на ухо, и они оба засмеялись.
Я уже задавался вопросом о том, чем сейчас занимался Холмс и что именно он хотел, чтобы я узнал, шатаясь по всему Лондону за этим стариком. Я не заметил за ним ничего преступного, более того, он мне показался совершенно обычным человеком.
Подобравшись к ним поближе, я сумел уловить обрывки их разговора, но в нем не было сказано ничего особенного. Старик комментировал миловидность танцовщиц, но в его словах не хватало эмоций, а молодой человек был захвачен представлением. Это показалось мне необычным, но занимало мои мысли совсем недолго.
Из клуба они ушли около шести. Я уже начал уставать: недостаток сна и долгая прогулка, ставшая нелегким испытанием для моей ноги, – все это заставляло мои мысли течь в направлении удобства и уюта гостиной на Бейкер-стрит и того, как славно было бы выпить бренди и вздремнуть.
Я поднял свою сумку с пола и собрался было уже двинуться за своей парочкой, но, оглянувшись, не смог их найти. Выскочив на улицу и оглядевшись, я увидел хозяина собаки, идущего вдоль опустевшей улицы, но старика нигде не было видно! Я потерял свой объект! Холмс никогда не простит мне такой беспечности!
И в тот момент, как я направился в сторону Бейкер-стрит, я заметил неподалеку знакомую голубую куртку. Я едва успел отскочить в тень от груды ящиков, чтобы не попасться на глаза проходившему в каких-то футах от меня старику.
Тот куда-то спешил, и я решил не отставать. Я знал, что он меня обнаружил, но больше не намерен был его терять. Яркая куртка резко контрастировала с грязно-коричневыми и серыми тонами городских строений и значительно облегчала мне преследование. Но старик был резв и проворен и изрядно потаскал меня за собой по опустевшим аллеям, пока я не потерял ориентацию.
Для того чтобы не упустить его окончательно, мне пришлось с огромным трудом перелезть через высокий забор. На земле, недалеко от того места, где я спрыгнул, лежал клочок бумаги. Я огляделся и поднял его. Старика нигде не было видно.
Обрадовавшись окончанию охоты, я подобрал сумку и побрел к дому.
Вскоре я уже отпирал знакомую черную дверь на Бейкер-стрит и поднимался по лестнице, ведущей в наши комнаты. Холмса еще не было, – вероятно, он все еще преследовал убийцу. Нога жутко болела, и я упал на диван, торопясь ее вытянуть и даже не пытаясь снять пальто. Я снял шляпу и пробежал пальцами по волосам, думая о том, что стало с тем стариком, которого я больше не считал R. M.
Я как раз наливал себе бренди, когда дверь распахнулась и в нее вошел тот самый старик в голубой куртке.
– Ты! – закричал я и выхватил пистолет.
Старик замер и вдруг рассмеялся. Я смотрел во все глаза, как он снимает шляпу, потом парик, а затем бороду…
– Холмс? Так это были вы? – Я испытал потрясение. – И я провел весь день, гоняясь за вами? Но зачем?
Холмс торопливо снимал маскарадный костюм и смывал грим и грязь, постепенно представая тем человеком, которого я знал.
