– Это элементарно. Принадлежи эти книги другим авторам, вы бы охарактеризовали происшествие как акт вандализма, а не как чью-то проделку, – сказал Холмс как нечто само собой разумеющееся, хотя по опыту я знал, что он не считал свои способности обычными. – Однако вы сказали о неприятностях, следовательно, порча книг была не единственным происшествием?
– Да, не единственным. – Наш клиент посерьезнел. – Два дня спустя кто-то забил мусором камин и закрыл дымоотвод. Дом наполнился дымом, и от него было очень непросто избавиться. Дальше больше. Были испачканы двери и лестницы, правда потом их удалось отмыть. Пожалуй, больше всего пострадала гостиная: там были изрезаны все охотничьи трофеи, а моржовые бивни, хранившиеся за стеклом, разломаны на куски. Окна с изображением фамильного герба, нашей семейной гордости, были разбиты.
– Вы кого-нибудь подозреваете или у вас есть предположения о возможном мотиве?
– Мне некого подозревать, – хозяин дома развел руками. – Каждый раз, когда это происходило, слуги были заняты или находились в отлучке, и не было никаких следов проникновения со взломом.
– Простите, а вы, случаем, не рассматриваете сверхъестественные причины происходящего? – с ноткой язвительности спросил Холмс.
В ответ наш клиент лишь слабо улыбнулся:
– Я ничего не исключаю. Разве не вы частенько говорили, что, когда все невозможные объяснения отброшены, оставшаяся версия и является истиной?
Холмс выгнул бровь, но промолчал. Клиент вздохнул:
– Я не знаю, что мне об этом думать, мистер Холмс. Могу только сказать, что, похоже, источник всех этих разрушений находится внутри дома, но в нем нет никого, кого можно было бы в этом заподозрить.
Глаза Холмса заблестели.
– Позвольте мне осмотреть дом, – попросил он.
По настоянию Холмса мы начали с гостиной, постепенно проходя по всем комнатам. Шерлок осматривал все с обычным для него вниманием: исследовал пятна на двери, изучал клочки охотничьих трофеев. Он не проронил ни слова, пока снова не вернулся в кабинет, и только тогда попросил истерзанные книги, чтобы взглянуть и на них тоже.
Я только принял предложенную хозяином сигару и как раз ее зажигал, когда Холмс издал торжествующее восклицание. Он стоял возле книжной полки с книгой в руках.
– У меня с самого начала были подозрения, но это переводит их в разряд фактов. – Он показал нам разорванную книгу, и я прочитал слово «возвращение» на оборванном краю ее обложки. – Пройдемте на самый нижний уровень. Поскольку это единственная еще не осмотренная часть дома, я уверен, что именно там мы и найдем ответы на все наши вопросы. Скорее всего нам понадобится свеча, и, Уотсон, приготовьте свой револьвер.
Мы спустились в подвал, Холмс поднес палец к губам, призывая к молчанию. Когда мы достигли площадки самого последнего пролета, в тишине раздался глухой стук. Мы все как один обернулись и увидели зловещую фигуру присевшего за углом человека. Прежде чем незнакомец предпринял попытку скрыться, я сделал шаг вперед и поднял револьвер.
Незнакомец замер в полутьме, и я взмахом револьвера приказал ему подойти к стене. Он подчинился, а наш клиент поднял свечу над головами. Мое сердце предательски дрогнуло, когда я узнал холодные, глубоко посаженные голубые глаза. Лицо этого человека я помнил слишком хорошо.
– Как я и ожидал, – спокойно провозгласил Холмс. – Позвольте представить вам полковника Себастьяна Морана, правую руку покойного профессора Мориарти. Я не ошибся?
В глазах Морана сверкнула ненависть, но обращена она была не столько на Холмса, сколько на хозяина этого дома.
– Как вы узнали? – спросил наш клиент, не сводя изумленного взгляда с полковника.
– И как это возможно? – добавил я, все еще держа Морана на прицеле. – Доктор сам был в союзе с Мориарти, простите, сэр. Как вы узнали, что все эти беспорядки устроил еще один член этой шайки?
Холмс продолжал пристально смотреть на ощерившегося бандита.
– Потому что общие дела с Мориарти располагали нашего клиента к относительной верности только одному сообщнику, самому профессору, и не распространялись на такого душегубца, как Моран.
– Но злодеем мог оказаться кто угодно! – недоумевал наш клиент, и его лицо выражало величайшее потрясение. – Что дало вам основание для подозрений?..
– Вы же сами мне все рассказали, – ответил Холмс, обращаясь к клиенту через плечо. – Преступления могли быть совершены только тем, кто находился в доме. Если это не слуги, то единственно возможным преступником, способным проделать всю работу «изнутри», становился плод вашего воображения, восставший со страниц той самой книги, которую так отчаянно пытался уничтожить.
Я озадаченно смотрел на Холмса, но хозяин дома прекрасно понял, что тот сказал.
– Но как вы узнали, что это именно Моран? – спросил он.
