Мужчины допили эль, обменялись рукопожатиями и вышли на площадь. Торговая площадь в Ларахе давно была известна, как центр империи. Сюда стекались все дороги и здесь вершились великие дела. Именно здесь разошлись дороги четырех Белых масок. Фран направился к северным воротам, Микел и Костис к западным, а Эйден, проводив их взглядом, поправил заплечный мешок и медленно зашагал в сторону Ублюдочной улицы. Он понимал, что только там может найти ответы на свои вопросы.
Извилистая улица была прозванна «Солнечной», но народ ласково именовал её «Ублюдочной». На этой улице располагались многочисленные бордели, игорные дома, ломбарды, в которые люди сносили все самое ценное, чтобы потом просадить выручку в ближайшем веселом заведении или оставить её в жадных лапах воров. Эйден неторопливо шел вперед, без стеснения расталкивая прохожих, грязных уличных девок и их сутенеров с серыми, безжизненными лицами, которые подобострастно кланялись ему.
Несмотря на середину дня, улица оказалась заполненна народом. В веселой толпе нашлось место и пьяницам, которых вышибли из трактиров, и они были вынуждены трезветь в ближайшей мусорной куче. Острый взгляд Белой маски замечал и карманников, которые ловко выуживали у зазевавшихся простаков кошельки из карманов, снимали кольца и растворялись в толпе, словно безликие тени. Были тут и шлюхи всех сортов и комплекций; грязные и плешивые из бедных борделей и красивые, напомаженные, что работали в богатых домах. Некоторые из них без стеснения ходили обнаженными до пояса, рекламируя публике обвислые груди с темными сосками, впалые или толстые животы, покрытые шрамами и засохшими соками. Они смеялись, ластились к прохожим и зазывали их в бордели, чье название висело у них на шее, словно таблички с именем хозяина у рабов.
– Эй, красотуля, – хохотнула одна из них, подходя ближе. Потрепанная, грудь в шрамах, одного соска нет и на его месте уродливый шрам. – Не хочешь сладкую щелочку на завтрак?
– Отвали, дура! – зашипел рябой доходяга, у которого за поясом торчал мясницкий нож. – Не видишь, он из этих… Простите, господарь. Новенькая она, не обучена еще, вот и лезет к кому не попадя.
– Бывает, – буркнул Эйден. Рябой влепил девице пощечину и пинком отправил обратно в бордель, после чего повернулся к мужчине и натянул на лицо подобострастную улыбочку.
– Что господарь ищет на нашей славной улице? Неужели кому-то метка выпала?
– Я ищу цирк, – ответил Эйден и криво улыбнулся, увидев, как вытянулось лицо сутенера. – Цирк мадам Анже. Слышал о таком?
– Кто ж не слышал, господарь. Да только слухи, знаете, из головы выветриваются, – гнусно улыбнулся рябой. – Вдруг монета-другая пробудит воспоминания.
– Ладно, – вздохнул мужчина и, вытащив из кармана мелкую медную монетку, протянул её сутенеру.
– Ох, господарь. Щедры вы, да что на эту мелочь купишь…
– Всегда можно пробудить воспоминания этим, – перебил его Эйден, похлопав себя по набедренным ножнам. Рябой увидел черную рукоять стилета и побледнел еще сильнее.
– И в самом деле. Чего это я, господарь? – попятился он, заставив мужчину вздохнуть.
– Если надумаешь бежать, я тебя догоню и прирежу, – предупредил он. – А потом найду того, кто за монету не только мне все расскажет, но и кружку эля принесет.
– Был тут один из них недавно, – перестал кривляться рябой. Он почесал шею и добавил. – Эрик. Детей искал для цирка. Наших бл… то есть, девиц частенько обрюхачивают. Кто-то к бабкам за отваром бегает, а кто-то вынашивает, а потом за горсть медяков продает. Жрать всем хочется, господарь.
– Он сказал, куда отправится?
– Туманно, господарь. Сказал, что лагерь их где-то на границах, а оттуда они на острова, зиму пережидать, значит. Невжель мадаме ихней метка-то выпала?
– По какой дороге поехал Эрик? – проигнорировал вопрос Эйден.
– Так на восток же, господарь. Троих купил. Одну девчонку у Ажелки и двух пацанов у Пирта, что кабак для моряков держит.
– Монету ты отработал. Исчезни, – равнодушно обронил мужчина. Рябой улыбнулся и, развернувшись, скрылся в толпе. Эйден вздохнул и покачал головой. – Может и наврал все с три ведра, но проверить стоит.
Неподалеку от Ублюдочной улицы он купил коня. Крепкого и выносливого гастанского вороного, за которого пришлось отвалить два серебряника, но конь того стоил. Ясан Меледи частенько повторял, что не стоит жалеть денег на еду, лошадей и бордели. И Эйден решил последовать его совету. На рынке удалось купить вяленого мяса, лука, хлеба и сыра. Еды хватит на несколько дней, а там и пополнить мешок можно будет. Коню Эйден взял пучок моркови и сверток с медовыми кубиками, помня слова Кадира, что гастанские лошади любят сладкое и так их проще приручить. В остальном лошади с островов были самыми неприхотливыми животными, идеально подходящими долгой дороге.
