– Ты был грязным котенком, который ел плоть своей матери, чтобы выжить, когда я нашел тебя. Сейчас ты превратился в могучего зверя, способного лапой убить любого. Твой нрав колюч, но и тепло в твоем сердце тоже есть и его много. Да… Кадир? – улыбнулся Эйден. Кот шумно фыркнул и, подойдя ближе, потерся спиной об бедро. – Мессир часто повторял нам, что привязанности нет места в жизни Белой маски. И он прав. Я должен оставить свои страхи, свои сомнения и свою боль здесь. На Лабране. За соленым морем меня ждет иная жизнь, в которой прошлому нет места. И ты понимаешь это лучше, чем кто-либо другой. Ты хотел странствовать по тракту вдвоём, но жизнь Белой маски – это одиночество. Здесь наши пути расходятся.
Скальный кот резко сорвался с места и помчался вперед. Эйден прищурился и вздохнул, наблюдая, как могучий зверь взбирается на скалы. Мощные лапы подбрасывали мускулистое тело вверх, а огромные когти не давали соскользнуть и упасть вниз, на острые камни. Как только кот исчез из виду, тишину утра нарушил тоскливый вой, от которого свело судорогой мертвое сердце. Его услышал каждый на острове, но никто так и не понял, почему в этом вое столько боли.
– Прощай, Кадир, – тихо произнес Эйден и, развернувшись, направился по тропинке обратно к обители Белых масок. Его сердце билось ровно и спокойно.
– Нечасто бывшие далтэ приходят, чтобы попрощаться, – улыбнулся Эоген Лурье, когда дверь в его кабинет открылась.
– Чаще всего они пытаются прирезать бывшего наставника? – улыбкой на улыбку ответил Эйден. Мужчины рассмеялись, но в глазах Эогена блеснул интерес.
– Чутье подсказывает мне, что ты не просто так навестил старика, – сказал он.
– Чутье подвело вас, мэйстэ, – ответил Эйден. – Это всего лишь прощание. И моя благодарность за науку.
– Возьми это, – хмыкнул смущенный Эоген и, взяв со стола небольшую книгу, протянул её мужчине.
– «Дома империи Эренвальд. Большие и малые», – прочитал Эйден. – Благодарю, мэйстэ.
– Я так и не дописал её, но ты всегда отличался усердием на моих занятиях.
– Не так, как Костис, – усмехнулся мужчина.
– Ему я тоже дам экземпляр, – кивнул Эоген Лурье. – Возможно вы закончите труд моей жизни.
– Книга написана на лабратэнга, – удивился Эйден, пролистнув несколько желтых страниц.
– Да. Но для тебя не составит труда прочесть её и дополнить.
– Я помню первое занятие, мэйстэ, – чуть подумав, ответил мужчина и указал рукой на стену. – Та надпись…
– Помню. Её написал мой друг, Вейталий, – в глазах Эогена блеснула боль. – А идея была моей.
– «Если ты эта прачитал, значит, ты выучил лабратэнгу», – прочел Эйден и улыбнулся. – Написано с ошибками.
– Да. Мы не были прилежными учениками, – сварливо ответил Эоген. – И всегда любили хорошую шутку. Вейталия выпороли за порчу стены. Он взял вину на себя и теперь надпись постоянно напоминает мне о нём, о нашей дружбе, о нашем бое в святилище перед ликом Владыки.
– Разве не проще стереть её, мэйстэ, и забыть.
– Проще. Но я не хочу это забывать.
– Благодарю, мэйстэ, – тихо ответил Эйден и, поклонившись, покинул кабинет. Он знал, что старик еще долго будет сидеть на своем скрипучем стуле и смотреть на стену. На Лабране сложно сбежать от прошлого. Оно всегда рядом и всегда причиняет боль. Но свое прошлое Эйден твердо решил оставить позади.
Припасы он пополнил быстро. Большая часть необходимых трав и готовых зелий лежала в серебряной шкатулке. Недостающие игредиенты Эйден взял из вещей Кадира и у Маррада с Ясаном. За день до отплытия портной из поселения на берегу принес дорожный костюм из лабранской ткани. В таком облачении ходили все Белые маски и совсем скоро Эйден понял, почему.
– Эта ткань уникальна, мэйстэ Эйден, – сказал портной. Усатый, грузный мужчина, откликающийся на имя Вэйн. – Она многослойна и необычна. В холод она сохраняет тепло, в жару охлаждает тело. Цвет, как вы видите, черный.
– Он меняется, если взглянуть под углом.
– Так и есть. При разном освещении она выглядит иначе. К тому же она прочнее всего, что производится в империи, – пояснил Вэйн. – На груди три тайных кармана для зелий. Стандартные бутылочки влезают без проблем. Капюшон, как вы успели заметить, съемный. Он не стесняет движений и не ограничивает слух. Так… Штаны плотные, в области колен ткань более жесткая. Набедренные ножны для стилета крепятся легко и быстро. Их так же можно снять, если потребуется, не потратив много времени. Здесь так же присутствуют тайные карманы… Сапоги из оленей кожи, обшиты тканью. Подошва плотная, но гибкая.
– Благодарю, – кивнул Эйден, рассматривая костюм.
– Заплечный мешок, мэйстэ. Внутри отделения для зелий, отдельное место для шкатулки…
– А это? – спросил мужчина, беря в руки небольшой бархатный мешочек.
– Для отсеченной плоти, – ответил Вэйн. – Ткань не пропускает жидкость. Любую жидкость. Для этой детали на костюме есть отдельное место. На правом бедре, мэйстэ. Крючок. Движений не стесняет, никоим образом не мешает.
– Благодарю, – снова кивнул Эйден. – Сколько я должен? Видите ли, пока контракта…
