– Не извольте беспокоиться, мэйстэ, – улыбнулся портной. – За это платит обитель. У вас остались вопросы?
– Нет.
Портной собрал свои вещи и вышел из комнаты, оставив Эйдена наедине с новым костюмом и новыми мыслями.
После бессонной ночи, проведенной, как обычно, у окна, Эйден дождался рассвета, вздохнул и, закинув мешок за спину, обвел взглядом спальню, в которой жил восемь лет. Его полка и кровать были пусты, как и в первый день. Но стоило перевести взгляд на кровать Кадира, как сердце снова сдавила ледяная лапа. Покрывало бережно свернуто и лежит на подушке. На полках резные фигурки, которые Эйден решил оставить на Лабране, поняв, что прошлое будет только мешать. Свитки, книга про острова Гастана, которую Кадир любил листать, и его тренировочная рубашка, так же бережно свернутая, как и одеяло.
Скоро сюда поселят двух маленьких, напуганных мальчуганов и восемь лет они проведут бок о бок. Они подружатся, вместе сотворят какую-нибудь глупость, а потом один из них разобьет другому сердце. И тот, кто выжил, покинет Лабран, уступив место очередным напуганным далтэ.
Эйден спустился к «Черной чайке» последним. Он шел легко и уверенно, но сердце все равно дрогнуло, когда он увидел, что Костис, Микел и Фран уже стоят на пристани. Никто из них не стал ждать восемь дней. Боль прошлого гнала их с Лабрана прочь.
Рядом с ними стоял и Жакен Торбул. Как и всегда, молчаливый, строгий, с поджатыми губами и блестящими черными глазами. В руке мессир Владыки держал небольшой мешочек, чем-то похожий на тот, в который надлежало складывать жертвенную плоть.
– Сегодня вы покинете Лабран, – сухо произнес Жакен Торбул. – Покинете не напуганными детьми, а Белыми масками – верными слугами Владыки. Однако прошлое все еще беспокоит вас. Я вижу это. Прошлое гонит вас с Лабрана, а боль мертвого сердца ничем невозможно унять. Но прошлое ждет вас и там. За морем.
Мессир запустил руку в мешочек и вытащил оттуда блестящую серебряную монету с ликом Владыки на ней. Метка Тоса. Метка, обрекающая человека на смерть. Жакен Торбул задумчиво повертел монету в пальцах и резко метнул её в Микела. Обычный человек не увидел бы никакого движения. Ему бы показалось, что Микел лишь слабо пошевелился. Но Эйден видел, как тот поймал монету.
– Я даю вам первый контракт, – продолжил Жакен Торбул, бросая монеты остальным. Эйден взглянул на свою лишь раз и молча убрал её в один из потайных карманов.
– Что мы должны сделать, мессир? – спросил за всех Микел.
– Убейте свое прошлое, – скупо улыбнувшись, ответил Жакен Торбул. Он вытащил из набедренных ножен свой стилет и поднес лезвие к глазам. – Помните, что написано на ваших стилетах?
– «Сталью мы пишем историю, а чернилами нам служит кровь», – ответил Эйден.
– Прежде, чем менять историю… Убейте прошлое, пока оно не убило вас. Сердце Белой маски должно умереть окончательно. В нем нет места старым обидам, ненависти и жалости. Убив прошлое, оставьте знак. Знак, говорящий тем, кто его увидит, что сердце Белой маски, совершившей это, мертво.
– Да будет так, мессир, – тихо ответил Костис, пряча свою монету в карман. Его глубоко запавшие, ореховые глаза мрачно блеснули.
– И помните, – глухо произнес Жакен Торбул. – Вы не можете отказаться от контракта. Он должен быть исполнен.
Эйден промолчал, но ответа и не предполагалось. Каждый из мужчин это понимал. Предостережение, сказанное мессиром Владыки, было приказом, нарушить который никто не смел.
«Черная чайка» постепенно отдалялась от острова, оставляя Лабран и часть прошлого позади. Мрачный корабль Белых масок, как обычно, сам скользил по холодным водам северного моря, с каждой лигой приближаясь к Эрении, откуда брали начало все дороги.
Эйден, чуть подумав, занял место у канатов на носу, где когда-то произошла схватка с кошмарами. Остальные тоже разбрелись по кораблю, предпочитая одиночество шумной компании. Кадир бы наверняка полез в трюм, чтобы найти тех, кто приводит в движение «Черную чайку», однако Эйдену было плевать на это. Он уселся на канат, развязал мешок и принялся сортировать запасы так, чтобы не пришлось долго искать что-то нужное.
Часть осела в нагрудных и тайных карманах. «Черные глаза Тоса» Эйден спрятал ближе к сердцу, как и «Мягкий сон». Несколько пузырьков с ядом, он положил в карманы штанов и, вздохнув, добавил к ним лабранского масла, отбивающего любые запахи и делавшие Белую маску невидимым для собак и других животных.
– Не против, я присяду? – спросил Костис, подходя ближе. Эйден равнодушно пожал плечами. – Благодарю.
– Почему не к остальным? – спросил он, рассматривая на свет содержимое пузырька с ядом щитовика. Запаса хватит примерно на один год, потом придется искать замену.
