– Калле, я хочу… хочу, чтобы всех убогих убивали сразу. На месте, – тихо ответила она. Затем перевела взгляд на висящее тело Вильяма Волосатого и вздохнула. – Рабов запрещено трогать. Только добровольное согласие. Кто нарушит мой приказ, должен умереть. Это понятно?
– Более чем, мадам, – поклонился Калле, переглянувшись с Лёфором. – Я увеличил количество стражи вдвое.
– Благодарю, – кивнула мадам Анже и сплела на груди руки. – Позаботьтесь о том, чтобы здесь прибрались. И скажи Эрику, что нам нужны еще рабы. Пусть ищет сильных и выносливых. Без силачей и цирк не цирк.
– Да, мадам, – ответил Калле.
Мадам Анже сразу потеряла к нему интерес. Перед её глазами все еще стояла черная фигура, сжимавшая в руке окровавленный стилет, а в ушах звучал тихий, мрачный голос, повторявший одно и то же.
– «Вы встретите рассвет. Но у судьбы на вас другие планы», – тихо произнесла она и, зябко поежившись, закуталась в теплые меха.
*****
– От вас пахнет смертью, господин, – тихо сказала Рамина, услышав, что скрипнула дверь. Сквозняк взъерошил её белые, как снег, волосы, заставив девушку поежиться. – И кровью.
– Где смерть, там и кровь, – буркнул Эйден. Он тяжело вздохнул и, усевшись на стул, стянул сапоги. Затем сжал зубы и осторожно расстегнул куртку. Несколько капель крови упали на грязный пол.
– Вы ранены.
– Царапина, – ответил Эйден, освобождаясь от рубашки. На левом плече виднелся порез от ножа, а на ребрах наливались обширные гематомы. В пылу сражения он пропустил несколько ударов и сейчас, когда адреналин отпустил, пришла тупая, ноющая боль. Рамина не ответила, но откинула одеяло и осторожно приблизилась к Эйдену. Затем опустилась на колени и аккуратно пробежала пальцами по липкой, холодной коже Белой маски. На миг Эйден почувствовал приятное возбуждение. Рамина тоже это почуствовала и робко улыбнулась.
– Согреть вам постель, господин?
– Меня скорее согреет лабранский бальзам и кружка эля, – ворчливо буркнул Эйден, перехватывая руку гастанки. – Ты говорила, что можешь врачевать.
– Да, господин… – она запнулась, наткнувшись рукой на порез. – У вас рана на руке.
– И на спине. Я не могу дотянуться, но можешь ты, – перебил он девушку. Затем взял вещевой мешок и, развязав тесемки, вытащил небольшой пузырек с черной, маслянистой жидкостью и чистые тряпки. – Смочи этим тряпки и обработай рану на спине.
– Пахнет лесом, – тихо ответила Рамина, когда Эйден откупорил пробку и протянул пузырек ей.
– Не вздумай это пить. И после того, как закончишь, вымой руки несколько раз.
– Да, господин, – кивнула она и, взяв влажную тряпку, нашла рану на спине, после чего принялась осторожно протирать её. Эйден сжал зубы, когда в порез словно жидкого огня плеснули. Побелевшие пальцы стиснули край стула, а из горла донесся сиплый, еле слышимый стон. Но Рамина услышала. – Вам больно?
– Нет. Продолжай. Обильно пропитай рану бальзамом и кожу вокруг неё.
– Хорошо. Вы… вы убили всех?
– Нет.
– Я рада это слышать, – робко улыбнулась девушка.
– Надеешься образумить меня? – ехидно спросил Эйден. Рамина покраснела и нажала на рану чуть сильнее, однако стона не услышала. – Мое сердце давно мертво. Лишь прошлое не оставляет попыток его оживить.
– В прошлом много хорошего, – задумчиво ответила она. – Зачем убивать все?
– Так легче, – честно признался Эйден. – Довольно. Рану на руке я обработаю сам.
– Нужно зашить, господин…
– Не нужно. Бальзам убил заразу и прижег рану. Через пару недель останется только шрам. Иди и вымой руки. Несколько раз. И не жалей мыла.
Рамина наощупь добралась до деревянной лохани с водой и принялась тщательно намыливать руки куском серого мыла. Эйден задумчиво на нее посмотрел и, поморщившись, прикоснулся к ребрам, где находился прощальный подарок одного из циркачей – внушительный синяк. Но первое обследование обнадежило. Ребра хоть и болели, но ни одно не было сломано. Значит, через несколько дней все придет в норму, если не забывать обрабатывать раны лабранским бальзамом – хитрого концентрата из сотни лекарственных трав, спирта и других таинственных ингредиентов, о которых знают только Белые маски.
– В тот раз, ну… когда ты сказала то, что сказала, – неуверенно начал Эйден. Рамина понимающе кивнула и повернулась к нему. – Ты правда не контролируешь свои видения?
– Нет, господин. Поэтому меня…
– Я помню, за что тебя изгнали из племени, – перебил он. – Просто ответь на вопросы. Как так получилось, что ты увидела лица тех, кого никогда не видела?
– Шарам показывает то, что хочет, господин. Лишь матери Шарама могут контролировать свои видения. Я не могу, потому что моя душа слаба.
– Чушь, – фыркнул Эйден. – Душу можно закалить, как сталь. На Лабране с этим успешно справляются.
