— Нам ли понять душу философа и поэта? — внимательно взглянул он мне в глаза: — Нам ли судить о них? Они расширяют наш мир, отодвигая основы-аксиомы всё дальше и дальше в глубь неведомого. А мы? Можем понимать это, а можем не понимать… Можем любить их и восхищаться, а можем не понимать и призирать…
Разговор это уже всецело поглотил моё внимание, когда вдруг что-то заставило меня резко обернуться к одной из входных дверей. В первое мгновение мне показалось, что я натолкнулся на чей-то холодно-сосредоточенный взгляд, но колыхнувшись, портьера сразу же скрыла его.
— Кто это там? — в непонятной тревоге спросил я, указывая на вход и невольно поднимаясь. Мужчина равнодушно пожал плечами, даже не взглянув в сторону входа:
— Сходите… Возможно к вам?
Я кинулся к ещё колышущейся портьере, рывком отворил дверь, успел заметить, как на следующей двери, в конце прихожей, плавно повернулась, закрываясь, ручка дверного замка. В несколько стремительных шагов пересёк я прихожую и, выскочив в коридор, успел увидеть легчайшее колебание портьеры, скрывающей следующую дверь… Тревожная спешка овладела мною, холодя кончики пальцев морозом. Как во сне гнался я за призраком по коридорам.
Проскакивая лестницы и вбегая в комнаты, каждый раз на миг опаздывая и, успевая, лишь разглядеть либо плавно поворачивающуюся ручку дверного замка, либо затихающее колебание портьеры… Но вот выскочил я в большую комнату, уставленную пультами с непонятными приборами, и не смог отыскать мой взгляд ни закрывающейся двери, ни волнующейся портьеры…
Остановившись, я с нетерпением оглядываясь, вдруг почувствовал, как сзади чьи-то руки мягко, но сильно охватили мою голову. Испугавшись, я наклонился, высвобождая голову из зажима, и резко обернулся, посылая локоть назад тараном…
— Кхе… хе… хе..! — прижавшись спиной к стеллажу у стены позади меня стоял, посмеиваясь, Анатолий Иванович: — Молодец, Женя, не отскочи я, ох, и вклеил бы ты мне.
Не в силах поверить собственным глазам, я растерянно смотрел на своего такого близкого и родного, после всех этих передряг начальника:
— Анатолий Иванович! Это вы… Не могу поверить… — лепетал я в растерянности: — А как же Мюнец? То есть нога ваша…?
Анатолий Иванович перестал смеяться, кивнув по сторонам настороженный взгляд, подошёл, взяв меня за руку:
— Всё это пустяки, Женя, и Мюнец, и нога… — с подозрением оглядываясь по сторонам, склонился он к моему уху, продолжая шепотом: — Ты хоть понимаешь, как мы влипли?
Я отрицательно покачал головой, с непониманием прислушиваясь к нему.
— Эта девица… Господин этот… Кстати, тебе его имя ни о чём не говорит — господин Сибуй[2]?
Недоумевая, я только пожал плечами.
— И у девицы имя не наше. — многозначительно взглянул он мне в глаза: — Лайф!
— Но он называл её Любой, — робко возразил я. Анатолий Иванович суетливо замахал руками, забегав между пультами с телетайпами, с удивлением и непониманием следил я за ним, за подозрительностью этой, на мой взгляд, чрезмерной, на суетливо бегающие глаза, избегающие почему-то прямого взгляда.
— Вот глупый, да неужели ты ещё ни чего не понял? Это же маскировка! — притянув к себе, горячо задышал мне на ухо: — Попали мы, Женя, прямо на их базу, в самое логово! — округлил он глаза: — Внизу у них вся аппаратура стоит! — энергично затыкал он указательным пальцем вниз, как бы желая проткнуть пол Что-то здесь с ним произошло неладное, я не узнавал его, все эти жесты, суетливая подозрительность — это было настолько не свойственно степенной вдумчивости Анатолия Ивановича. Мне и грубость его вспомнилась, как кричал он на меня, посылая в вдогонку за Мюнецем, невольно тогда резанула она слух, но обстановка, в которой всё это происходило, конечно, многое прощала. И всё же, до сих пор Анатолий Иванович в любой обстановке умел сохранять спокойствие и потрясающую выдержку. С всё возрастающим непониманием смотрел я на него, а он беспрерывно оглядываясь, с подозрением заглядывал за пульты, продолжал, дёргая меня за рукав, шептать:
— Там такая аппаратура… — Это просто не мыслимо, прямо под боком у нас… Во общем нам пока нельзя на долго уединяться, это их насторожит. Сейчас вернёмся назад и попробуем от сюда вырваться. — говорил он, увлекая меня за собой: — Главное ни чему не удивляйся и следи за моими действиями.
Он быстро и уверенно шёл через коридоры и комнаты, не прекращая говорить:- Шансов выбраться у нас довольно много. Я даром времени не терял… Главное прорваться в подвал к аппаратуре… Для нас двоих это уже будет гораздо проще… — ободряюще подмигнул он мне: — Постараемся и о решении оперативных вопросов подумать…
На пороге гостиной, откуда доносился спокойный неторопливый голос, Анатолий Иванович остановился на мгновенье и, повернувшись ко мне, заговорчески приложил палец к губам, и, раздвинув портьеры, вошёл в гостиную.