С IX века, с момента первого разрушения Шаолиня, когда монахи разбрелись по стране, повсеместно распространяя знания о боевом искусстве и на практике демонстрируя его возможности, первыми их учениками становились простые люди, крестьяне, предоставлявшие им кров и пищу, а также многие представители знати и военных, для которых умение хорошо драться зачастую приравнивалось к вопросу о жизни и смерти. Большой вклад в распространение и культивирование боевого искусства в Китае внесли генералы Чжао Куанинь и Юэ Фэй, которые многие годы провели за стенами Шаолинь-Сиу, постигая тайны кулачного боя. В те далекие времена даже государственным чиновникам любого ранга вменялось, прежде чем подняться на ступеньку выше по должностной лестнице, сдать соответствующий посту экзамен на владение техникой боевого искусства. Что же касается офицерских званий, то там требования были еще выше.
Слава самых серьезных и технически сильных бойцов, бесспорно, принадлежала мастерам Шаолинь-Сиу цюань-фа, которые, путешествуя по стране, создавали свои школы, направления и стили, вобравшие в себя особенности и традиции той местности, где они культивировались. Так, если на юге выращивание риса предрасполагало к развитию мышц плечевого пояса и рук, то техника их базировалась в основном на блоках и ударах руками. Жители же горного севера, в силу хорошо развитых ног и бедер, в поединках предпочитали применять блоки и удары ногами, дополняя их зацепами, подкатами и подсечками.
Пять уже упомянутых стиля "подражания зверям" Бодхидхармы постепенно пополнялись новыми, такими как "Орел", "Цапля", "Богомол", "Обезьяна” и другие. Но более совершенными по технике боя считались смешанные стили – "Змея и Птица”, "Тигр и Дракон", "Тигр и Журавль". Техника этих стилей базировалась на использовании соединенных качеств соперников, выигрывая на их противоположностях. Мягкости, плавности, изворотливости и ловкости змеи противопоставлялись напористость, открытость и прямота птицы. Основатель стиля "Змея и птица” монах-даосец Чжан Саньфэн в своих тренировках по физическому укреплению тела и мышц стал отводить второстепенную роль, направив все усилия на выработку и укрепление своей жизненной энергии "ц и" (по-японски "ки”), предпочитая развитие духовного начала физическому совершенству. Определяющим в его технике стали следующие положения: неторопливость – прежде быстроты ("поспешай медленно"), спокойствие – прежде действия ("выдержка прежде всего"), мягкость и расслабленность – прежде приложения силы. Исходя из даоского принципа недеяния (”у-вэй”), тактика боя сводилась к следующему: уступая в силе противнику, "утопить" ее в своей податливости и несопротивляемости, в легком контакте следовать за нею, пока она не исчерпает самую себя и легким усилием направить ее в сторону или против ее самой. На этом принципе основана и тактика стиля, использующая ошибки противника для перехода от атаки к обороне. Это было начало разделения стилей на "мягкие" и "жесткие”, на "внутренние" ("НЭЙ-ШЬЯ") и "внешние" ("ВЭЙ-ШЬЯ").
Разница между этими стилями заключается в том, что во внешних стилях сам человек совершенствует себя физически через технику, а уже потом переходит к совершенствованию своих нравственных и духовных качеств. Внутренние же стили, прежде чем приступать к освоению технических приемов, предполагают вначале добиться улучшения своих собственных качеств с целью достижения внутреннего совершенства, так как техника достигается не силой мускулов, а внутренней энергией тела. Именно благодаря контролю за циркуляцией этой энергии, умению активизировать ее и обеспечивать ее концентрацию в нужное время в нужном месте мастера «внутренних» стилей могут творить настоящие чудеса – бегают по песку, не оставляя следов, не чувствуют боли при сильных ударах, уменьшают и увеличивают свой вес, руками и ногами раскалывают кирпичи и бревна, и многое другое. Во многих школах мастера умеют управлять стихиями, получая энергию от таких мощнейших источников, как звезды.
