Связь была, в трубке почти тотчас же раздался хрипловатый, похожий на птичьи стоны сигнал соединения, Яско подождал с полминуты – не отзывается Надя, нет… Скорее всего, сидит на огороде, прививает помидоры от какого-нибудь вредного жучка или пробует первую острогожскую клубнику и звонка из горящего Донбасса не слышит.
– Ох, Надя, Надя! – с досадой воскликнул Север и умолк – неподалеку, в клубах гари, пыли, посреди пламени послышалась английская речь.
Ну, не может хохол на английской мове перекликаться с каким-нибудь кривоногим «айдаровцем», не приучен он к этому. Яско вскинул автомат и дал короткую, быстро задохнувшуюся очередь. Английская «мова» исчезла. Он еще раз нажал на спусковую скобу «калаша», но выстрелов не последовало. Сменил магазин.
Вообще-то неплохо бы иметь при себе с десяток магазинов, по самое сопло забитых патронами, но громоздкий боезапас лишает бойца подвижности, превращает его в неуклюжего бегемота с раздутыми на манер топливной воронки ноздрями, поэтому Яско с собой не только лишний боезапас не брал, он даже «разгрузку» – лифчик для автоматных магазинов сдергивал с шеи и швырял в сумку.
«Разгрузка» – штука для солдата крайне необходимая, если сегодня не нужна, то завтра будет нужна обязательно. Он набрал по мобильному московский телефон сына – захотелось услышать его голос. Соединение произошло, где-то очень близко раздался щелкающий звук, послышался чей-то голос, но он был незнаком Яско и, словно бы реагируя на досаду капитана, через несколько мгновений исчез.
На груди, прикрепленная к ремню, затряслась нервно, задергалась рация. Все, это команда «В атаку!». Кроме этой крупной дрожи вряд ли какой другой сигнал достанет до него.
На подмогу штурмовикам Севера пришли два танка с накинутыми на них коробчатыми сетками, защищающими машины от чужих гранат и выстрелов из СПГ в упор, взревели моторами, взбили угольную гарь чуть ли не до нижней, очень плотной кромки неба… Для того, чтобы взять разбитый дом целиком, Северу понадобился почти час, и это было нормально. Так считал и сам Север, так считал и командир полка, частицей которого была быстро таявшая штурмовая группа.
Выждав момент, Яско присел за плотной каменной грудой разваленной стены, снова набрал телефон Надежды Владимировны… Пусто. В телефонной трубке был слышен только далекий грохот и треск, похожий на звук горящего пороха. Это все.
Через десять минут Яско набрал номер мобильника, который часто держал в нагрудном кармане сын.
Валера тоже не ответил. У него – служба: четко расписанный график в отличие от почти вольной работы Надежды Владимировны, преподававшей в техникуме одну из бухгалтерских дисциплин, Яско даже не знал, какую именно, поскольку в этом не разбирался, то ли дебет с кредитом, разделенный с чем-то еще, то ли то же самое, только не разделенное, а помноженное… Валера вольно распоряжаться своим временем не может. Не имеет права.
Любое нарушение, даже не очень серьезное, может грозить штрафной ротой: это же армия, а не курсы по пришиванию пуговиц к детским пальто.
Эх, Надя, Надя… Надежда Владимировна!
Эх, Валера, Валера!
Через несколько мгновений на наплечном ремне вновь зашевелилась, загудела рация. Танки грохотали рядом, возились в пыли, в темноте, в которой ничего не разглядеть, темнота была хуже ночи, один танк, разметав пространство на клочья, сделал несколько выстрелов, впереди кто-то отчаянно, во всю глотку завыл, из темноты, цепляясь руками за что-то невидимое, вывалился горящий человек.
Он полыхал, как факел, с ревом заваливаясь то в одну сторону, то в другую, пламя было в два раза выше его роста, хлопало крыльями, раздувалось. Лицо этого человека разобрать было невозможно, оно сгорело, было уже мертвым. Но сам человек был еще жив. Разгребал ногами горящие, как в печи, уголья и был готов еще долго метаться, если только кто-нибудь не приголубит его и не облегчит участь пулей.
Пристрелил его молодой парень с позывным Калита, которого Яско поставил на свое место во взводе.
Из одного дома перешли в другой – вместе с танками, взявшими дом под прицел с двух сторон, башенные орудия задвигались настороженно, выискивая гаубичную пушку, которая еще совсем недавно палила здесь, и делала это бесстрашно, по причине того, что расчет еще не протрезвел после вчерашнего, палил в разные стороны, почти не видя, во что бьёт.
Расчету повезло – он отвалил куда-то вместе с пушкой, едва танки с двух сторон надвинулись на него, и затаился, будто его вообще не было на свете. Вот гад!
Расчет этот в густой мути надо было обязательно найти, не то еще наделает всяких бед…
И главное – пушчонка была хоть и маленькая, но вредная, стреляла усиленными зарядами, грохот рождала такой, что защитные очки сваливались с физиономии, шлепались на землю вместе с искрами, вылетавшими из глаз.
Яско взял с собой двоих бойцов, оказавшихся рядом, показал на пальцах: пойдем в обход, по кругу – поглядим, что во тьме этой черной прячется. Глядишь, – повезет…
