Со слабостью, неожиданно возникшей в нем, он справился быстро. Расслабляться вообще-то нельзя, но и от слабых душевных ноток, рождающихся внутри, тоже нельзя отказываться, без них можно превратиться в мертвое дерево, в железо, которое будет вести себя беспощадно по отношению ко всему и всем без исключения. Бездушное железо бывает нацелено только на одно – убивать. Убивать беспощадно, а это на войне опасно: можно промахнуться и попасть в своего. Да потом, беспощадные люди долго не живут.
Вот такие мысли возникали в голове Яско. Возникали и пропадали – ничего от них не оставалось.
Неожиданно к нему сквозь дым и тьму пробился один из недавних новобранцев, козырнул лихо: значит, парень ни грохота, ни огня, ни вони прогорклой не боится, лицо живописно разрисовано пятнами прилипшего к коже пепла, глаза блестят.
– Товарищ командир, а здесь можно где-нибудь артериальное давление померить?
– Чего, чего? – Яско от этого вопроса даже поперхнулся. Что угодно можно услышать в бою, но только не такой вопрос.
– Ну, давление, – боец пальцами правой руки ухватил себя за запястье левой, крепко сжал. – Сколько у меня тут накачало?
– Зачем тебе это? – голос Яско сделался угрюмым: показалось, что у бойца шарики за ролики зашли, он не в своем уме.
– Да надо понять, нормально у меня организм ведет себя в бою или не очень?
– Не понял!
– Я после войны собираюсь в офицерское училище поступать, мне надо с этим определиться, – как ведет себя организм?
Яско хмыкнул: забавный, однако, парень у него в подразделении завелся…
– У меня приятель на Дальнем Востоке был, когда я в морской пехоте служил, Метлаков его фамилия, командир взвода. Так он ни разу в жизни не измерил у себя кровяное давление. На вопрос, какое у тебя давление после кросса на пятнадцать километров, когда надо было идти ко врачу и узнавать все о своем давлении, он никуда не ходил и на вопрос ротного о давлении отвечал привычно: «А хрен его знает!» Поэтому я и тебе насчет того, где можно измерить давление, отвечу бессмертными словами Метлакова: «А хрен его знает!»
Боец рассмеялся, козырнул и исчез.
Откуда-то со стороны, скорее всего, от соседних горящих домов, приволокло вонючий, насквозь пропитанный смолой, варом и какой-то непотребной химией хвост дыма, забило ноздри… Ну, хоть противогаз натягивай на голову, но противогаза у Яско не было, и у бойцов его тоже не было, и у ребят из штурмовой группы, в которую входили три взвода народной милиции, также не было… Совсем недалеко, в дыму злобно забубнил пулемет. Судя по звуку – пулемет заморский, из поставок Байдена, Макрона или английской дамочки с незапоминающейся фамилией, – Яско поспешно метнулся на звук, к пулемету.
Попал в какую-то квартиру с раскиданными по комнатам вещами – в основном рваными, потом в другую квартиру, так же распотрошенную…
Минуты через три наткнулся на двух пулеметчиков – один держал в обеих руках машинку с толстым коротким стволом, как у знаменитого «максима», другой – открытую коробку с патронами.
Стреляли на весу, и так вдвоем, держа на весу пулемет и чемодан с боеприпасом, передвигались в дыму.
Яско аккуратно обогнул их, нырнул под заваленную стенку и замер. Хотя насчет «замер» – это слишком лихо было заявлено, земля тряслась припадочно, везде был виден огонь, обметанный черными гибкими хвостами, – то ли дым это был, то ли чертенячья сажа, вьющаяся клубом, не разобрать, в такой обстановке хрен замрешь…
Когда пулеметчики находились совсем рядом, в трёх метрах от Севера, он отстегнутым прикладом автомата двинул того, кто исполнял обязанности первого номера, по выступающей костяшке горла и сломал его, второго оглушил ударом кулака. Оглушил так лихо, что тот ткнулся лбом себе в открытую коробку – теперь вряд ли поднимется.
Пулемет Яско сумел перехватить у стрелка, а вот патроны не успел – железная коробка грохнулась на землю. Правда, звука этого грохота Яско не услышал, только видел, как из коробки проворно выскользнула лента с патронами, мигом сделалась грязной, непригодной для стрельбы… Для того, чтобы этой лентой воспользоваться, теперь ее надо отскоблить от дерьма, промыть, высушить, каждый патрон изъять из гнезда, очистить, вымыть, затем богатство это разложить на длинной доске в рядок…
В общем, дело это нудное займет часа полтора.
Жаль, не удастся из иностранной машинки пострелять. Очень уж забавно бубнит пулемет, когда плюется свинцовыми плошками, со скрипом рассекая плотное, до конца, до изнанки прогоревшее пространство. Странные звуки умеет рождать заморское оружие, очень похожие на домашний скрип. Яско раньше никогда не слышал такого загадочного, совсем не фронтового звука.
Действовал Яско расчетливо, хотя и устал, – ведь как с утра влез в бой на окраине Попасной, так больше и не вылезал, лишь короткие передышки были, но они не в счет, их хватало лишь на то, чтобы перевести дух да высморкать из ноздрей черную противную мокреть. Еще, может, вытащить из кармана мобильник.
