Автобусы ходили как попало, без всякого расписания, – по чьему-то хотению, и за бардак этот никто ни с кого ничего не спрашивал. Народу на автобусной остановке набралось прилично, – люди стояли, плотно прижавшись к друг другу, тесно, как в очереди за дефицитной обувью, недовольно кропотали, ругали неведомо кого. Яско молчал. Ругаться в таких случаях бесполезно: если бы в автобусном хозяйстве были исправные машины, они бы давно вышли на линию. А раз не вышли – значит, нет их, кончился запас, и когда будет новый, никому не ведомо.
Конечно, рядом находится Япония, оборотистые люди туда наведываются, привозят дешевые автомобили. Из числа тех, которые надоели хозяевам. Могут эти люди привезти и автобусы, но для этого нужно, чтобы кто-нибудь в городской или областной администрации обратил внимание на очереди, оседлавшие автобусные остановки. Такого чиновника пока не нашлось.
Потемнело. Из тяжелых, гладких облаков посыпался холодный колючий дождь, – похоже, что со снегом, но в следующее мгновение стих. Что-то зовущее, возникшее внутри, потребовало от Яско: «Подними голову!»
Он медленно, словно бы не слыша команды, прозвучавшей в ушах, в висках, в затылке, поднял голову и в тот же миг чуть не присел на корточки.
Вверху, в облаках, не очень высоко, он увидел силуэт, который видел много раз, с лицом, хорошо запомнившимся по иконам… Это была Божия Матерь. Лик – печальный, сочувственный, взгляд легко проник внутрь. Яско хотел хлопнуться на колени, но он стоял под узенькой непрочной крышей автобусной остановки, в тесноте, – со всех сторон был зажат людьми… На колени не опуститься никак.
Что еще он заметил? Да то, что он видел Богородицу, а люди, стоявшие рядом, не видели, ему она явилась, а соседям по автобусному ожиданию нет. Немо шевеля губами, он начал читать молитву. Свою собственную молитву, тут же, на остановке, сочиненную. Читал до тех пор, пока холодный дождь не возник вновь, не усилился, не начал барабанить одержимо, как на стрелковых учениях, и Божия Матерь исчезла.
Он понял – что-то должно произойти. Прошлый раз, когда в море было явление Создателя, пришедшего предупредить, что предстоит пережить очень худые времена, случилась беда очень большая – не стало Советского Союза, и эта беда до сих пор аукается и будет аукаться еще очень долго, может быть, даже не одно поколение, – а сейчас? О чем Небесные Силы и сама Богородица предупреждает сейчас людей?
Вздохнул Яско, опустил голову, ему сделалось тревожно.
Камчатская область еще в стародавние времена, когда в армии были в ходу пехотные пищали и пушки, стрелявшие от намотанного на палку фитиля, считалась военной, сюда всегда старались побольше доставить оружия и пороха, делали запасы, в земле создавали потайные склады…
Так было и при царе Николае Александровиче, так было и в советскую пору. В советскую пору обстановка на Дальнем Востоке вообще обострилась, очень часто пороховым дымом пахло даже в бане. Хотя пахнуть там должно распаренным березовым веником и хвойным мылом, лучше и «отмывистее» которого нет ничего на свете и быть не может.
В один из мрачных дней Камчатка неожиданно содрогнулась. Небо прорвало на несколько десятков километров вверх – ни одного облака не стало… Вниз тоже все ушло на глубину пятиэтажного дома.
Взорвался огромный склад с боеприпасами. Воронка образовалась площадью в пять футбольных полей. Первым на тушение пожара был брошен инженерный батальон морской пехоты, в батальоне же была создана головная группа – опытные и ловкие смельчаки из взвода Яско. Во главе с самим взводным.
На раскаленное, со свистом полыхающее белое пламя – явно с вонючей химической примесью, – Яско было плевать, он такое уже видел, и на рвущиеся в штабелях снаряды тоже было плевать. Он боялся каких-нибудь зарядов замедленного действия или мин, вот это ему казалось опасным. Тушением пожара командовали сразу несколько генералов: один был свой, камчатский, второй срочно прибыл из Хабаровска, а третий, самый главный – из самой Москвы, из министерства. Больше всех суетился хабаровский генерал – видимо, боялся, что за нехорошую историю эту, за подрыв артиллерийской и прочей мощи государства, ему больше всех накостыляют по затылку, надают так, что зубы из челюстей вылетят. Вот он и нервничал, носился, как катер на воздушной подушке, одновременно мог находиться сразу в нескольких местах.
Такого генерала Яско в своей военной жизни еще не встречал: не приведи Господь попасться ему на глаза. Хотя генералы и следили за тем, как идет борьба с огнем в бинокли, особо не разбираясь с тем, кто работает толково, а кто не очень, народа было много, Яско всё-таки умудрился хабаровскому военачальнику попасть в поле зрения. Бинокль помог.
Генерал через сильные окуляры засек, что какой-то боец – очень уж верткий и неоправданно ловкий – все время лезет туда, где что-то взрывается, брызжет пламенем, плюется осколками, и завопил, сдабривая свои вопли матом:
