Наконец вообще наступил праздничный день, когда инженерный батальон морской пехоты вызвали на торжественное построение. При начищенных пуговицах, надраенных башмаках, в чистеньких беретах, лихо сдвинутых чуть вперед и также чуть, самую малость на правую сторону головы, а у некоторых и на бровь.
Батальон был обрадован новостью, услышанной утром за завтраком: предстоит награждение, и что особенно радостно – награждение повальное, все удостоены орденов.
У Яско настроение было такое же, как и у всего батальона. Хотя батальон не мог похвастаться тем, что у кого-то из бойцов, – кроме старшего прапорщика, – было на счету столкновение с хабаровским генералом, а у Яско имелось.
Поэтому что-то муторное, холодное посасывало у него в груди, но на это бабье посасывание он старался не обращать внимания: мало ли чего у кого посасывает?
Выстроился батальон на гладком, хорошо прибранном и утоптанном плаце, солнце выглянуло из-за облаков, любопытно ему было – а по какой же надобности народ здесь колготится. Яско глянул на серый, прикрытый легким туманом, будто полиэтиленовой пленкой, солнечный диск, подивился его холодности и подумал невольно, что теперь понятно, почему было видение Богородицы.
Небесные Силы, отцы наши, матери, находящиеся там, в верхнем мире, переживают за тех, кто находится на земле, за родных своих, за паству и отроков. Прошлый раз он видел Всевышнего и очень быстро понял, о чем предупреждает Господь – о великой беде.
Среди паствы будут такие, кто не переживет беду – остановится сердце, потому Яско так усердно и молился на корабле, хотя не знал ни одной молитвы. Но это, говорят, ничего, – Господь принимает и те молитвы, которые сочинены людьми на ходу, – вчера, сегодня, будут сочинены завтра, это совсем не обязательно, чтобы молитвы были древними. Всевышний не накажет его за это.
А Богородица, которую он увидел в ненастном небе, предупреждала, выходит, о том, что очень скоро землю здешнюю сильно встряхнет, взорвется весь боезапас, который имеется на Камчатке. Яско еще раз глянул на солнце и благодарно смежил веки. Командиры ходили вдоль своих рот, придирчиво осматривали бойцов. Остановившись, задавали вопросы. Придраться было не к чему.
Ясно было – кого-то ждали. Может быть, даже какого-нибудь адмирала. Или, на худой конец, генерала.
Впрочем, в морской пехоте адмиралов нет, только генералы.
А предположение было верным – на асфальтовой площадке около плаца остановился длинный японский автомобиль, из него выскочил солдатик в походной форме, поспешно перебежал на другую сторону и отворил дверь.
Из машины вышел генерал. Тот самый, который на пожаре представлял потерпевшую сторону, – местный, камчатский. Командир батальона втянулся, будто тополь на Плющихе. Отрапортовал, по какому поводу подведомственная часть выстроилась на плацу.
Генерал вместе с комбатом вышли на середину строя. Тем временем на территории появился «уазик» с черными военными номерами, два офицера, не обращая внимания на торжественно-парадное токование генерала, вынесли из машины столик, хотя хороший стол логично было найти и здесь, на месте, но поступить решили так, как велел человек с лампасами. Следом вынесли лаковый чемодан: Яско понял – специальный, наградной.
Предположения его оказались верными.
Взвод Яско получил медали «За отвагу», все бойцы до последнего, – хорошая медаль, в армии очень популярная, самого Яско вызвали к генералу в самом конце. Он думал, из-за того, что «Я» – последняя буква в алфавите, дальше – чистое поле, оказалось – нет. Причина была иная. Всем вручили «За отвагу» – самые боевые медали в армии, а ему медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени. Военным эти медали дают обычно с мечами, а Яско дали без мечей. Как обычному штатскому лицу, работающему бухгалтером в летнем детском лагере или диспетчером в автобусном парке, но огорчаться Яско не стал. Что дали, то и взял.
Имел место и курьезный случай. В самой середине событий, когда пожар уже практически подавили, рядом со взводом Яско возник какой-то заполошный расчет МЧС, руководимый чернявым, узкоглазым, очень похожим на китайца младшим лейтенантом. Младшой этот бегал, суетился, кричал, семафорил руками беспрерывно.
На пожарище он вкатился на огромной, утяжеленной толстенными пластинами стали машине. Яско понял так: машина эта, снабженная толковой электроникой, могла отыскивать в земле снаряды, мины, ракеты и подрывать их. Делать это можно было, не выходя из кабины.
В какую-то не очень ловкую для себя минуту младший лейтенант поскользнулся, ноги у него подогнулись, и он на заднице поехал к машине, которой командовал.
Затормозить не успел, всадился физиономией прямо в подножку. В результате на щеке появилась широкая царапина. Подбитость, шрам. Но шрамы мужчину, говорят, не портят.
Дагестанцы из взвода Яско, оказавшиеся рядом, выдернули командира МЧС из-под автомобиля, – он и туда успел протиснуться, обтерли его, попорченную щеку обработали влажной дамской прокладкой и помогли забраться в кабину.
Больше Яско этого младшего лейтенанта не видел.
