– Я грешник, – проговорил Яско мысленно и не сразу понял, что слышит собственные слова, но это были его слова, его интонации, его голос, незамедлительно отпечатавшийся в мозгу. – Может, вы не ко мне пришли?
– Мы к любому можем прийти, – прозвучал в ответ спокойный назидательный голос, и Яско подчинился ему – голос был наполнен силой, приветливостью, строгостью, участием, ожиданием – всем одновременно.
Каждое слово, которое звучало в мозгу у Яско, отпечатывалось в висках, в затылке, в темени, было убедительным, независимо от того, какую информацию оно несло, приятную или неприятную…
– Начался новый передел мира, стран, континентов за землю, природные ресурсы. С применением оружия смертоносного, зарядов малых, убивая, травя людей тысячами. Предстоит образование новых стран и союзов новых…
– Время предательств и измен. И в быту, и во власти, – везде. Сын предаст отца, друг предаст друга, муж предаст жену и так далее…
– Будет эпидемия вирусов, голод…
– Волны невидимые волю, разум разрушают – покоряют…
– Время войн. Россия, Европа, Турция… Предстоит пережить тяжелое время…
– Америка готовит очередное околпачивание мира по части обмена золота на бумажные доллары. Те, кто попытаются обменять ценности на доллары, проиграют. Доллары – это бумага. Америка, скупая недра за пустую бумагу, совершила великую аферу…
– Необходимо вернуть золото в Россию…
– Американец Обама – предвестник сатаны, с него начнется крах Америки. Маятник разрушения США запущен…
– Самые великие открытия людям даст космос. У России мало времени, чтобы создать корабли, которые будут летать далеко и возвращаться назад. Страны, которые этого не сделают, потеряют себя навсегда. Те, кто говорит, что такие корабли есть в России, обманывают. Либо это предатели, таких кораблей в России нет…
– В Арктике много ископаемых недр, из-за них разразятся арктические войны…
– Третьей мировой войны России бояться не надо.
– Крым необходимо вернуть в Россию.
– Правителем России станет женщина…
– Будущие победы России – в тяжелейших испытаниях! В результате Россия станет миротворцем, центром объединения стран и религий, хранителем семейных ценностей.
В самом конце явления Яско услышал слова, которые должны были удивить его, но не удивили – визит старцев имел совершенно конкретную цель:
– То, что ты услышал, обязательно передай хозяину, дом которого охраняешь. Он должен все, что ты услышал, передать первому лицу России.
Видимо, на лице Яско что-то возникло – возможно, недоверие, а возможно, даже испуг, в следующее мгновение в мозгу у него прозвучало настойчивое:
– Это надо передать обязательно! Если не передашь ты, мы с тебя спросим. Если не передаст твой хозяин, спросим с него[1].
Внутреннее пространство сторожевого домика, который занимал Яско, раздвинулось, что-то в нем блеснуло, Яско покосился на часы. Время хоть и было позднее, но Геннадий Андреевич со своих дебатов еще не вернулся. Два часа назад Яско говорил с ним по телефону, и хозяин велел его к вечернему чаю не ждать, – вполне возможно, он останется ночевать в Москве. Но случилось так, что хозяин вернулся в свой загородный дом уже во втором часу ночи – усталый, с одышкой от ночной духоты: природа была готова разразиться грозой, но что-то ее сдерживало… Не то ли, что на этом участке земли несколько часов назад побывали Трое Святых Старцев, или что-то еще?
Утром Яско встал рано, сделал зарядку, умылся, побрился, выпил чашку крепкого кофе, обошел участок – обходом остался доволен – и выдвинулся к главному дому усадьбы, где у Геннадия Андреевича располагался штаб. Яско надо было перехватить шефа первым и рассказать о вчерашнем явлении Старцев.
Явление – штука серьезная, важно было, чтобы хозяин отнесся к нему с таким же вниманием и готовностью выполнять наказ, как это сделал сам Яско.
Цели он достиг – Геннадий Андреевич после рассказа Яско даже завтракать не стал, сел в машину и уехал в Госдуму – то, что сообщил ему Яско, посчитал очень важным. А в лесу, за забором усадьбы, на полянах и полях веселился и цвел май, будто ничего худого в мире не было.
В Яско произошел перелом – он стал верующим человеком. Нельзя сказать, что это произошло в одно мгновение, но произошло очень быстро. Целиком. Навсегда. Всей своей сутью он теперь был предан одному – Вседержителю Православной Веры.
В один из дней Яско собрался и поехал в старый, очень популярный монастырь, расположенный километрах в тридцати от места, где размещалась загородная резиденция, которую он охранял. Вернулся с тяжелой коробкой, перевязанной широкой прочной тесьмой. В коробке были аккуратно уложены иконы. Между иконами, чтобы не дай бог лопнуло стекло, были простелены мягкие, довольно тонкие поролоновые салфетки. Яско достал из коробки иконы, расставил их рядком на диване – часть на спинке, часть на мягком, обтянутом рельефной жаккардовой тканью ложе. В лице его возникло что-то умиротворенное, словно бы он преодолел некую преграду, перекрывавшую дорогу к дому, и вообще ему что-то мешало дышать, а сейчас нет, не мешает.
