Выхлоп из его глотки был такой сильный, что Яско ощутил его на расстоянии, – невольно заслезились глаза, – под такой выхлоп надо обязательно иметь закуску с острой отдачей, например луковицу, иначе можно потерять сознание и ткнуться мордой во что-нибудь неприятное.
Следом в дыре обозначился еще один человек, выхлоп сделался сильнее, а за ним на площадке перед кукурузными стеблями оказалась целая толпа – человек пятнадцать. Яско подождал немного и надавил на спуск, разряжая подствольник и одновременно морщась: и чего вы, господа бандеровцы, такими толпами ходите? Отправлялись бы лучше к себе, на западенские земли, – возделывали бы их, окучивали яблони и редиску, варили бы сыр и ловили форель в горных речках, ан нет, приперлись сюда. Полютовать захотелось?
Граната всадилась краснолицему прямо в грудь, разметала собравшихся. Яско поспешно перевел ствол в сторону, где из кукурузных стеблей, словно из распределителя какого-то диковинного, с криками и свистом выдавилось еще человек двадцать.
– Так всегда бывает: курица клюет по горошинке, по крошке, по песчинке, а потом оказывается, что вся улица засрана… Чего пришли?
Яско всадил в толпу свистунов еще пару гранат, одну за другой стремительно перезаряжая подствольник, толпа завопила и, поспешно развернувшись, начала пробиваться в громко шелестящие стебли, в дым, унося с собою раненых.
Всего несколько мгновений прошло, а взрыхленный до корней пласт земли перед кукурузным полем оказался пуст.
– Быстрее, быстрее отсюда! – скомандовал Яско себе, поспешно свалился с крыши на землю, прижался спиной к стенке сарая.
Светлые промельки, еще совсем недавно возникающие в воздухе, исчезли, прорехи затянулись темным, влажным туманом, и вниз посыпался быстрый колючий дождь.
Вместе с дождем в воздухе прошелестела первая неприятельская мина, ушла далеко, достала аж до деревенской улицы, подпрыгнула по-лягушачьи в воздухе и в воздухе же на высоте полутора метров взорвалась.
«Какая-то мина особенная, – невольно отметил Яско, – новая модель, что ли?».
Вслед за первой миной примчались еще несколько, без лягушачьих наклонностей, – при обстреле нормальными минами он чувствовал себя как-то спокойнее, даже увереннее – не было опасения, что прыгучая мина приземлится на верхушку крыши сарая, оттуда подскребется к краю крыши и спрыгнет прямо на него. Яско невольно поежился.
Когда дождик перестал шелестеть в сухих кукурузных листьях, мины, шлепавшиеся часто, одна за другой, без перерыва, также перестали возникать в пространстве, – все стихло. Яско отряхнулся и стремительно перебазировался на крышу сарая. Ясно было: сейчас бандеровцы потащатся снова. И верно. Дальний край неубранного кукурузного поля зашевелился, затрепыхал, макушки стеблей задергались нервно, будто на посадку напало стадо диких поросят. Яско зарядил подствольник гранатой и приготовился к стрельбе. Собственно, чего ждать-то?
Он кивнул одобрительно, словно бы сам себе подал команду, и направил ствол в самый центр шевелящихся початков, чуть опустил конец и нажал на спуск. Граната всадилась в гущу стеблей, вверх полетели коренья, початки, свалявшиеся лохмотья длинных, с острыми кинжальными носами листьев, комья земли. За первой гранатой Яско послал в кукурузную гущу вторую, лишь ствол сместил немного влево, чтобы не обделить других бандеровцев… Не то ведь обижаться будут.
За второй гранатой полетела третья. Яско на этот раз даже не дал бандеровцам достичь края кукурузной посадки и высунуться из стеблей, погнал их обратно. Расчет на слепое попадание в цель оправдал себя.
Откатились бандеровцы, и в воздухе вновь затрепетали, нехорошо шевелясь, бормоча что-то в полете, мины. Пришлось снова покинуть удобную позицию на крыше, уже полюбившуюся ему, очень удобную. Бандеровцы словно бы не видели ее, смотрели мимо – наверное, это происходило из-за приподнятой кромки сарая края, край этот имел бортики со стороны кукурузной посадки и словно бы защищал Яско, делала его невидимым.
Минный обстрел на этот раз был раза в три мощнее, чем два предыдущих, от грохота можно было оглохнуть. Яско пожалел, что нет у него в кармане какой-нибудь ваты, чтобы заткнуть себе уши, – но чего не было, того не было. Дым от взрывов был секущим, такое варево способно выдавить глаза и сделать человека слепым, но Яско надеялся, что пронесет.
Главное на всякой войне – быть везучим, а Яско был именно таким, настроенным на удачу, и госпожа удача его пока не подводила. Ему везло.
Боеприпасов у бандеровцев скопилось, видать, столько, что их можно было жарить с картошкой, – казалось, что мины эти, скрипучие, вредные, никогда не кончатся. Судя по всему, бандеровцы разбазаривают припас, сделанный ещё в советскую пору, – тратят, тратят его, никак истратить не могут: запасы в советскую пору сделали очень приличные, Великая Отечественная этому научила. Да и многому другому научила тоже.
Четыре попытки зайти в деревню со стороны кукурузного поля предприняли наследники Степана Бандеры – и все четыре попытки были неудачными: учитель не научил их простым вещам, очень необходимым на всякой войне.
