– Север, может, сходишь, посмотришь, как у нас на линии соприкосновения боевое охранение чувствует себя? Ты – человек свежий.
– Понял. Сделаю, – коротко отозвался Яско.
– Далеко не ходи. В кукурузе танк подбитый стоит – украинский, в стороне – бетеэр, тоже подбитый. Дальше ходить нельзя, это край. Дальше территория не наша.
– И это понял, – сказал Яско. Он, конечно, мог бы заявить, что устал, у него даже руки дрожат от напряжения, поскольку с самого утра, да какой там с утра? – со вчерашнего вечера на ногах. С ночи у него не было ни одной минуты отдыха, все в напряжении, в дороге, в беге, хотя и без особого пота, но пот у военных людей штука немодная, – впору бы и отдохнуть, но говорить это Солдату он не стал. Лишь спросил:
– Охранение не выстрелит в незнакомого человека?
– Не должно. Пароль тогда на что?
– Пароль какой, Солдат?
– «Ветер с юга».
– Отзыв?
– «Фестиваль»
Пароль хороший, плотно смыкается с вопросом, ну просто как в неком достойном литературном произведении. «Стой, кто идет? – кричит одна сторона. – Пароль?» – «Ветер с юга». – «Фестиваль» – отвечает сторона другая. Красивая стыковочка.
– Все, я пошел, – сказал Яско.
– С Богом!
– А кто, говоришь, по ту сторону кукурузного поля сидит? Если конкретно?
– Батальон «Азов», четыреста человек. Еще – нацгвардия. Точных данных, сколько их там скопилось, нет, но по примерным подсчетам – более тысячи.
– А нас тридцать.
– Нас – тринадцать, – поправил Солдат, пошевелил жестким ртом, что-то недоуменное, как у школьника, услышавшего от учителя неправду, возникло у него в глазах и исчезло. – И неведомо никому, будет у нас пополнение или нет.
Со словами этими, командирскими, как с дорожным напутствием, Яско и ушел.
На ходу лишь поправил автомат на плече – что-то тот никак не мог определиться, возился, как живой.
Со стороны большака, пролегавшего километрах в четырех от деревни, приполз длинный, извилистый хвост черного, пахнущего мазутом дыма. Хвост почему-то вращался, будто внутри у него находился небольшой вентилятор, рубил лопастями грязную плоть. Увидев человека, хвост резво изменил направление и повернул к нему. Яско поспешил уступить, тоже изменил направление. Еще не хватало бороться с этой нечистой силой.
Было тихо – ни одного выстрела, бандеровцы, немцами воспитанные, живут по европейским правилам. Двое ребят из охранения, абсолютно штрюцкие (в смысле штатские) люди, даже не заметили Севера, выпили самогонки и закемарили – видать, крепкая была, раз так подействовала.
– Самогон – крепкий напиток. Самый крепкий получается из ножек старых табуретов, он и свалил парней, – не останавливаясь, Яско прошел дальше, метрах в пятидесяти от нашего охранения увидел двух других спящих парней в натовской форме, похожих на немчиков из какого-нибудь Гамбурга, с украинскими шевронами, по ошибке нашитыми на рукава. «Немцы, что ли?» – возник в голове вопрос, но искать на него ответ Яско не стал.
Если полоснуть по этим западенцам из автомата – услышат на бугре, а это нехорошо. Яско вытащил из-за пояса нож и свершил резкий короткий бросок… Забрал автоматы этих удальцов, – пригодятся в ополчении, где не только автоматов не хватает – даже щепок, чтобы вволю поковыряться в зубах.
Почти на одной линейке с бандеровским охранением немного в стороне – совсем недалеко – стоял большой, уже начавший ржаветь подбитый танк. На вид он был вроде бы целый, хоть сейчас заправляй горючим и отправляйся куда надо, но изнутри несло вонью – похоже, там сварился его экипаж, вполне возможно, целиком. За танком в метрах двадцати, в черном проеме поля, среди сгоревших и высохших стеблей, высился бронетранспортер со сбитой набок башенкой. Получил он крепко, прямо в лоб.
Крупный крупнокалиберный пулемет, которым на заводе вооружили эту машину, был снят. «Пора к своим, – приказал сам себе Яско, – штаб батальона “Азов” тебе не должен быть интересен».
Ничего подобного – еще как интересен, и эти мухрики-бандеровцы тоже очень интересны, очень хочется понять, старая гниль в них сидит или их уже начинили новой?
Вернулся на свою сторону, к охранению, а молодых ополченцев словно бы кто в бока кулаком ширнул, оба зашевелились, вздернули над собой руки и неожиданно увидели в кукурузной посадке привидение. Яско показался им привидением, и бойцы с похмелья отнеслись к нему соответственно, заорали испуганно. Так заорали, что даже небо зашевелилось в испуге.
Один из ополченцев прыгнул к пулемету, поставленному наизготовку, с сошками, воткнутыми в землю, и дал длинную трассирующую очередь. Яско поспешно повалился на землю – ведь подобьют, дураки. И сам он в дураках окажется. Не выдержав, выругался матом. В ответ также посыпался мат.
– Свой! – попытался убедить их в своём пролетарском происхождении Яско, в ответ посыпался мат еще более крутой, чем звучал раньше, у Яско от таких соловьиных трелей уши чуть в рогульки не загнулись.
– Тот, кто идет от бандеровцев, своим быть не может!
– Вот идиоты! – прокричал Яско разгневанно. – Меня сюда Солдат прислал.
– Божись!
