– Вот пупки гусиные! Вы еще попросите, чтобы я вам партийный билет с отметками об уплаченных взносах предъявил!
– Если надо будет – попросим. Ты действительно от Солдата?
– Действительно. Если связь с ним есть – переговори.
– Связи нет.
– Тогда верьте мне на слово.
– А автоматы откуда, где нашел?
– Да вот там, – Яско повел головой назад, – два паренька щедрых сидели, кукурузу охраняли… Очень широкие души. Они подарили.
Охранники переглянулись, лица у них сделались встревоженными.
– Все, теперь хохлы после восьми вечера не дадут нам спать, это точно, – произнес один из бойцов, широкоскулый, с утиным носом, разделенным посередине ложбинкой.
– Не дадут, – согласился с ним напарник, – и правы будут. Это надо же – любимые игрушки у людей отнять?!
Тут напарник разразился длинным жалостливым вздохом, будто вспомнил свое детство. Яско этот вздох разозлил, он хотел высказать этому недоделанному пулеметчику, что о нем думает, но не стал – пожалел.
Прошло еще несколько минут, и на небо начала карабкаться яркая, стреляющая плоскими лучами света луна – грандиозное ночное солнце.
– Можете идти к костру, – сказал Яско охранению, – к Солдату, – там картошку приготовили, получилось очень вкусно.
– А Солдат не заругается?
– Не заругается. Он велел, ежели что, подменить вас.
– Лафа! – Боевое охранение воодушевлённо вскинулось в своем окопчике. Это были мальчишки, которые еще даже не служили в армии. Если бы они отбарабанили с автоматом хотя бы год в какой-нибудь рядовой воинской части, вели бы себя совсем не так. При виде на них у Яско даже внутри что-то защемило. – Большая лафа!
– Если вы еще задержитесь минут на пять, то от картошки останется только алюминиевый лист. Дуйте к Солдату!
И молодые ополченцы дунули. Секунд двадцать – тридцать еще был слышен жестяной шелест потревоженных кукурузных стеблей, но потом он исчез.
Яско остался один. Ярко светила луна.
Утро началось с того, что по пустой, вдребезги расколоченной деревне, по перевернутым вниз грядками огородам, по окопам ополченцев украинцы начали усиленно бить минами.
Это означало, что они нашли в окопчике охранения двух своих парубков, отправленных в вечное плавание ополченцем – новичком, у которого под курткой красовалась полосатая тельняшка.
– Вот он, плод твоей работы, – сказал Солдат Яско и покачал головой удрученно.
– Извини!
– Да я не к этому. Переживали и не такое, переживем и это. Но ночью придется держать ухо востро – как бы бандерлоги не вздумали расквитаться.
– Готов ночью выйти в боевое охранение, – подумав немного, предложил Яско. – Если уж я виноват… а если понадобится, то выйду и в следующую ночь.
– Подождем немного. Посмотрим, что будет дальше, – Солдат присел: метрах пятидесяти от них в грязь шлепнулась мина, взбила черный столб, должна была в следующий миг взорваться, но не взорвалась.
– Вон, кто-то нам помогает.
– Ага, на складе взрыватели у мин выворачивает.
Но мины – это было еще не всё – на украинской стороне появился снайпер, работал он успешно, через полчаса у ополченцев уже было двое «двухсотых» – убитых.
Выстрел снайпера всегда можно отличить от выстрела не снайпера, – патроны у этих меткачей особые и пули особые, всаживаются в землю с характерным звонким звуком, в землю входят, будто в металл. Яско все-таки был опытным воякой, – как и Солдат, – понял, откуда бьет этот охотник, какое до него будет расстояние, какие поправки надо сделать на стрельбу, чтобы пуля не ушла в «молоко», и переместился к командиру.
– Солдат, нужен гранатомет, иначе мы от этого стрелка еще долго чесаться будем.
– Подствольником не обойдешься?
– Подствольник не достанет.
– Ладно. Будет тебе гранатомет.
По полосам, которые снайперские пули оставляли на земле, Яско определил направление, откуда бил этот охотник, и полез на крышу своего сарая. Как хорошо, что крыша имела наклон, прикрывала, молодец был неведомый мастер, сложивший это стойкое помещение. Стараясь не делать резких движений и вообще не высовываться, Яско оглядел кукурузную посадку, кусты, примыкающие к ней, недалекую полянку, совершенно мертвую, выжженную дочерна, и очень скоро обнаружил холмик, который раньше на глаза ему не попадался. Присмотрелся к холмику и вдруг засек в вязкой земной плоти прозрачный высверк – обозначился ярким, будто электросварка, огоньком и тут же исчез. Словно бы маячок какой был установлен в груде земли, похожей на гроб, работал на воздух, ориентировал украинские вертолеты. Но обслуживал он не вертолеты, не воздух, а бандеровский батальон. Расстреливал ополченцев, рассчитывался за урон, нанесенный «Азову» Севером. И когда этот странный бугор шевельнулся, весь целиком, всей массой, Яско окончательно уверовался в своей догадке: это снайпер, целиком, вместе с ногами покрытый маскировочной накидкой, невидимый, спрятанный под волшебную заморскую одежду.
Только колдовская накидка, сработанная из современных элементов, из кусков электроники, соединенных в единое целое, может так спрятать человека… Если, конечно, снайпер этот – человек.
