"Лучше бы денег предложил", — пробормотал при этих прочувствованных словах короля практичный господин Гольдберг. Впрочем, рассудительность не покинула нашего историка и в этот волнительный момент. Так что, бормотал он исключительно про себя, выдавая наружу лишь вполне себе верноподданное внимание и почтение к королевской репризе.
Ранним утром следующего дня над франкским лагерем взмыл в небо сизый, почти теряющийся на фоне предрассветной дымки, голубь. Сделав небольшой круг, он взял курс на юго-юго-восток и скрылся из глаз. Еще через восемнадцать часов еле живая от усталости птица приземлилась на площадке родной голубятни в Монемвасии, на западной базе ромейского флота.
А знакомые заботливые руки, выставив перед честно поработавшим голубем плошки с водой и зерном, уже отвязывали от его лапки тончайший виток папируса. Спустя еще несколько минут папирус лег в ладонь наварха Западной эскадры. "Начинайте", — гласили начертанные там буквы.
Впрочем, результаты этого полета дадут о себе знать не раньше, чем через месяц. А вот менее чем через неделю в мало кому известном македонском ущелье Демир-Капия случится нечто, ничуть не мене важное для судеб наших героев. О чем они пока, разумеется, ни сном, ни духом…
-..эй, хозяин, есть у тебя что-нибудь получше этой прокисшей браги из виноградных отжимок?! — кувшин, отодвинутый мощной дланью аколуфа Иоанна, проскользнул по столу с полпяди, оставляя за собой потеки расплесканного вина. Вино, кстати сказать, было вполне приличное. Вот только настроение у благородного аколуфа было препаршивейшее. И именно хозяину придорожного трактира предстояло сейчас почувствовать это на своей шкуре.
Иоанн Номикопул, командующий варяжской стражей императора Алексея, был зол. Зол с самого начала этого самого нелепого, самого идиотского похода, какой только можно было вообразить!
Тогда, после налета валахов и куманов на окрестности Месины и Чурула — как раз на день Христова мученика Георгия — императору как шлея под хвост попала! Три дня на подготовку корпуса к выступлению! Это где такое видано? Да этого даже на закупку продовольствия не хватит! Не говоря уж об остальном воинском хозяйстве, необходимом в пути. Нет, личное-то оружие у любого из его бойцов всегда в образцовом порядке. А штурмовое снаряжение! А саперные инструменты! А повозки, лошади, оборудование для лагерных стоянок! Откуда все это у дворцовой, по сути, охраны? У императорских телохранителей?!
На этот раз цель похода никто не объявлял. Знать бы еще, какой безумец подсказал императору мысль, что напасть на врага нужно стремительно, неожиданно, буквально как снег на голову! И головенку бы этому уроду открутить…
В общем, все хранилось "в строжайшем секрете". И поэтому войско шло налегке, ничем не показывая, куда и зачем направляется. Хотя даже последнему конюху в обозе было известно, что предстоит участвовать в штурме валашских или болгарских укреплений на западной границе. Которые, кстати сказать, были построены и укреплены на деньги императора. И чем их теперь штурмовать? Голой задницей?!
Правда, император успокоил его, заявив, что весь необходимый обоз скомплектован начальником императорских приставников, так что беспокоиться не о чем. Однако, попытавшись выяснить, что есть в обозе, аколуф Иоанн был почти прямым текстом послан подальше. Спесивый евнух, неизвестно за какие заслуги получивший столь важный (и доходный!) пост, высокомерно заявил, что, дескать, не нуждается в посторонних советах, как лучше выполнять дело, порученное ему самим императором.
В общем, оставалось только утереться и надеяться, что на базе в Кипселлах, через которые пойдет корпус, удастся разжиться все необходимым. Ага, щас!
Костистые хребты завывающих от голода местных котов, несколько тагм столь же голодной фемной пехоты, которая должна была к ним присоединиться, и пустые склады, давно забывшие, за какой надобностью их вообще построили — вот и все, чем встретили их Кипселлы. Так что, полторы дюжины бухт веревок, купленных на свои деньги у рыбаков в Фессалониках — это было все, чем располагал корпус для действий в горных теснинах. Неудивительно, что тоскливое раздражение не покидало командира варанги. Нет, при таком начале ничем хорошим этот поход закончиться не мог!
… Подскочивший хозяин трактира с поклоном подал новый кувшин. Старый, как по мановению волшебного жезла, уже куда-то исчез, и слуга вытирал со стола потеки вина видавшим виды, но все же относительно чистым полотенцем. Снимать шкуру с трактирщика как-то вдруг разом расхотелось, так что благородный аколуф небрежным движением кисти отпустил его и вновь отдался самым мрачным мыслям.
