После отправки посольства начали разъезжаться и прибывшие на Ассамблею владетельные господа. С тем, чтобы уже во главе собственных дружин присоединиться к Ричарду в Италии не позднее конца июля. Если, разумеется, посольству удастся договориться о том с венецианцами. И, конечно же, многие десятки вестников, оседлав быстроногих коней, еще вчера покинули Шато-Сегюр. Дабы во всех концах христианского мира объявить о начале крестового паломничества.
Господин Гольдберг, с облегчением проводивший взглядом последние хвосты посольской кавалерии, отправился было в библиотеку бесследно исчезнувшего виконта Эмара Лиможского. Однако не тут-то было! Еще на главной галерее его перехватил Филипп де Пуатье, секретарь Ричарда, и передал его просьбу незамедлительно присоединиться к королевской особе.
— Ну, как всегда! — недовольно пробурчал про себя историк-медиевист. — "А вас, Штирлиц, я попрошу остаться"… — Что, впрочем, не помешало ему поспешить за длинноногим секретарем, на каждый шаг которого представителю народной интеллигенции приходилось делать два своих. Безукоризненно вежливый секретарь проводил его до дверей, открыл, пропуская, сам же остался снаружи.
В небольшом светлом зале, облюбованном королем под рабочие апартаменты, прохаживались двое. Сам Ричард и молодой мужчина, явно до тридцати. — Знакомьтесь, Жоффруа, — начал представлять их друг другу Ричард, — мессир Ойген, колдун, мудрец и звездочет при дворе Пресвитера Иоанна. Мессир любезно присоединился к нам на время паломничества в Святую Землю.
Неведомый пока еще господину Гольдбергу Жоффруа элегантно поклонился, с явным любопытством разглядывая мудреца и звездочета.
— Жоффруа де Корнель, — представил в свою очередь уже его король Ричард.
— Как… — задохнувшись от внезапно нахлынувшего волнения переспросил господин Гольдберг, — сын самого Робера де Сабле? Того самого?!
— Вы знали моего отца? — удивился молодой человек.
— Разумеется, я не мог с ним встречаться, — едва справившись с волнением ответил потрясенный историк. — Но известия о благородных деяниях великого магистра и полководца доходили до двора моего государя. Наши военные единодушно считают действия тамплиеров в битве при Монжизаре практически безупречными!
Слегка покрасневший от комплиментов, пусть даже и сделанных в адрес его покойного отца, де Корнель лишь молча поклонился в ответ. Ричард же, вновь взяв вожжи в свои руки, с нетерпением проговорил.
— Да, нам всем не хватает сегодня мессира Робера. Но, клянусь кровью Христовой, его сын делает сегодня для всех нас ничуть не меньше! Хотя и не под лязг клинков, а в спасительной тишине. Вот, взгляните!
На столе, куда показал король, лежало несколько пергаментов. Сравнительно не старых, лет двести пятьдесят — триста, как на взгляд определил господин Гольдберг. Во всяком случае, выглядели они куда свежее тех шестисот-семисотлетних рукописей, с которыми ему приходилось иметь дело в Петербурге. Вот только заполнены эти пергаменты были аккуратной арабской вязью, в которой господин доцент был совершенно не силен — знакомясь с арабскими источниками исключительно в переводах. С недоумением подняв глаза на короля, историк лишь беспомощно развел руками.
— Что, — удивился Ричард, — вы не читаете по-арабски? Ну, ничего, зато мессир де Корнель владеет сарацинским наречием в совершенстве. Жоффруа, окажите любезность!
Молодой человек взял лежащий на самом верху пергамент и начал читать.
— "Они обитают между Нилом и морем. У них некоторое число царств, в каждой стране отдельный царь. И первое царство ал-Буджа начинается от границ Усвана, а он — последнее владение мусульман из того, что лежит к югу между востоком и западом, до границ Баркат. В их стране есть рудники золота, драгоценных камней и изумрудов…"
— Ал-Йакуби, "История", — безошибочно определил господин Гольдберг.
— Верно, — удивленно признал де Корнель и взял в руки следующий пергамент. — "Тот, кто направляется на рудники — рудники самородков, выезжает из Усвана до места между двумя горами, называемого ад-Дайка, затем следует в ал-Бувайб, затем в ал-Байдийю, затем в Байд ибн Зийад, затем к Кабр Абу Мас" уд, затем к Афар, затем в Вади ал-Аллаки; все эти места — золотые рудники, в которые направляются золотоискатели…"
— А это из его же "Книги стран", — не утерпел историк. — Там дальше еще довольно много про золотые прииски Ганы будет.
— Так вы все же знакомы с трудами арабских писателей? — поднял на него глаза де Корнель.
— Да, — не стал скрывать господин Гольдберг, — просто все книги, которые приходят ко двору моего государя, он тотчас же велит переводить на язык, понятный его подданным. Этим занимается целый штат писцов и переводчиков. Так что, нет нужды изучать все языки мира, для того, чтобы читать создаваемые на них произведения.
— Ваш государь мудр и заботлив, — признал собеседник. — Ну, а нам приходится самим заботиться о себе. Здесь лежат выписки из работ ат-Табари, ал-Истахри, ал-Масуди, ибн Хаукала, ал-Бируни, ал-Бакри еще многих сведущих людей, что рассказывают о золоте, ожидающем нас в Африке.
