Не часто приходилось хозяину лучшего в Падуе постоялого двора "Три поросенка" принимать столь важных гостей. Да еще сразу в таком количестве! Целое иноземное посольство остановилось здесь вчера, чтобы как следует подкрепиться, переночевать, денек отдохнуть с дороги и завтра с утра отбыть на Риальто, в столицу Светлейшей Республики.
Автор далек от мысли, что своим названием постоялый двор как-то обязан Джеймсу Холивеллу-Филлипсу, впервые опубликовавшему в 1843 году литературную версию английской сказки о трех поросятах, столь полюбившуюся российской детворе. Равно, как автору не удалось найти и ни одного доказательства, что сам англичанин хоть когда-нибудь упоминал или слышал о славном падуанском трактире.
Так что, будем считать, что никакой связи между тремя поросятами из английских народных преданий и постоялым двором, располагавшимся в двенадцатом веке как раз через площадь, напротив Собора Успения Богородицы, просто нет. И свое название трактир получил исключительно из-за превосходных мясных блюд, каковые содержащее постоялый двор семейство готовило преимущественно как раз из свинины.
Что же до посольства, то оно в эти минуты как раз обсасывало косточки последнего поросенка из запасов почтенного заведения.
Вот с аппетитом обгрызает свиную ножку Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, муж великой учености, человек учтивый и великодушный. Рядом с ним подбирает хрустящим свиным ушком мясную подливу Милон ле Бребан, арденнский владетельный рыцарь, заслуживший добрую славу победами и на поле брани, и на королевских турнирах. Напротив них Конан Бетюнский, рыцарь-поэт, исполнявший свои кансоны не только перед королем Франции Филиппом-Августом, но и перед известной ценительницей куртуазного стиха Марией Шампанской, равно как и перед лицом многих других знатных и благородных господ. Наш трубадур уже доел своего поросеночка, фаршированного черносливом, зеленым горошком и диким альпийским луком, успел запить его глотком-другим доброго вина — и теперь ничто не отвлекает его от мыслей о высоком.
Да что там говорить, и остальные посланцы христианского войска были под стать — все как один благородные, знатные и любезные сеньоры, прославившие свое имя и на поле битвы, и в советах мудрых. Лишь одно исключение слегка портило общую картину. Нужно ли говорить, что это был почтенный олигарх и депутат, коего король Ричард самым настоятельным образом прямо-таки продавил в состав посольства.
Впрочем, своей нашумевшей победой над Эрве де Донзи господин Дрон сумел все же стяжать некую толику известности. А уж блистательная и даже уже воспетая мессиром Конаном битва под Сузой и вовсе сделала его чуть ли не местной знаменитостью. Так что и он вкушал свою свинину в благородной компании уже, можно сказать, будучи действительным членом с правом решающего голоса.
Вот именно этим-то правом господин олигарх и решил сейчас воспользоваться, пригласив Робера де Торнхейма, главу посольства, в одну из небольших гостиных, любезно предоставленных хозяином постоялого двора для нужд столь знатных постояльцев. Он отлично помнил рассказы господина Гольдберга о том, как ловко сумели венецианцы провести неопытных в финансовых делах крестоносцев. Так что, об ожидающих их венецианских хитростях и подводных камнях нужно было непременно предупредить мессира Робера. Желательно, с глазу на глаз.
— Мессир, — начал он, когда они сели друг напротив друга в удобные кресла и наполнили бокалы очень даже неплохим красным с одного из местных виноградников. — Завтра мы прибываем. Но перед этим я обязан сообщить вам нечто важное, что необходимо будет непременно учесть, ведя переговоры с венецианцами о найме кораблей.
— Вот как? Прошу вас, мессир, я весь внимание.
— Дело в том, что, много лет путешествуя с моим ученым спутником, я поднабрался от него кое-какой мудрости в деле исчисления звезд и планет. Сегодняшнюю ночь я провел в наблюдениях за небосклоном, составляя гороскоп на завтрашний день. И некоторые результаты, откровенно говоря, настораживают.
Могучим усилием воли мессир Робер подавил начавшую было расползаться по всему лицу саркастическую улыбку. Откровенно говоря, он считал астрологов совершеннейшими шарлатанами. Все их предсказания, с которыми ему приходилось сталкиваться, оказывались настолько невнятны, что их можно было толковать как угодно. Подгоняя тем самым фактически под любое возможное развитие событий.
Но одно дело астрологи. И совсем другое дело мессир Серджио, от предостережений которого он один раз уже успел отмахнуться. И до сих пор не мог простить себе тех потерь, что понесли из-за этого вверенные ему люди. Поэтому, взяв себя в руки, мессир Робер кивнул головой собеседнику, чтобы тот продолжал.
Господин Дрон вынул из папки лист бумаги, который он полночи покрывал кругами, схемами, линиями и разнообразными каббалистическими — как он очень надеялся — знаками.
— Дело в том, — начал он, — что завтра Меркурий будет во втором доме. А учитывая, что Луна в аспекте с Венерой…
