Сборы заняли совсем немного времени, и спустя несколько минут две фигуры пересекли площадь аль-Хакима, углубившись в улочки и переулки утренней Эль-Кахиры. Улицы наезжали друг на друга, удивляя неожиданными поворотами и сменой направлений, путники шагали то в тени домов, то попадали вдруг в лучи яркого утреннего солнца, а конца путешествию все не было видно.
Через какое-то время они вышли на холмистый пустырь, где никаких строений и вовсе не было. Затем здания появились вновь, но гораздо более старые даже на вид. Судя по всему, теперь доктор с его молчаливым проводником были уже в древнем Эль-Фустате. По ощущениям, пройдено было более одного лье, и господин Бенвенисти даже начал беспокоиться — верною ли дорогой ведет его проводник — как вдруг дома расступились. Немалых размеров площадь просто вытеснила их за свои границы, в центре же находилось весьма величественное здание.
— Мечеть ибн Тулуна, господин, — прокомментировал немногословный проводник. — Дом раиса находится неподалеку.
Мощные стены старой мечети, остающиеся по правую руку торопливо шагавших путников, явно предназначались не только для молитв. Любой противник, прорвавшийся через городской оборонительный периметр, потратил бы немалое время, чтобы достать запершихся здесь воинов. Впрочем, ни времени, ни желания рассматривать очередные архитектурные достопримечательности у господина Бенвенисти сейчас не было…
… его ждали. Калитка в крепких воротах большого двухэтажного дома отворилась сразу при их появлении, после чего маленький доктор был препровожден внутрь, прямо к накрытому узорчатой скатертью столу.
— Шалом алейхем, — пожилой, но еще крепкий хозяин дома протянул руки к входящему, приветствуя и приглашая занять место за столом, где уже сидели две женщины — по видимому мать и жена хозяина — и молодой человек слегка за двадцать, надо полагать, сын.
— Алейхем шалом, — Шешет с затаенным интересом, не выходящим, впрочем, за рамки учтивости, разглядывал своего знаменитого визави. Один из влиятельнейших галахистов этой эпохи, раввин и судья, врач и астроном, математик и философ, глава столичной общины египетских евреев, Моше бен Маймон невольно притягивал к себе взгляд. Аккуратно подстриженная седая борода, прямой "греческий" нос с едва заметной горбинкой, брови вразлет и острый, пронзительный взгляд темно-коричневых глаз — казалось, они видят собеседника насквозь, и только правила приличия не позволяют хозяину сразу же, сходу дать ответы на все вопросы, что крутятся в голове у очередного посетителя.
— Был ли легок ваш путь, уважаемый, где вы остановились?
— Благодарю вас, рабби. Путь был нелегок, зато очень быстр. Еще пять недель назад я был в Лионе, а вчера уже высадился на причалах эль-Кахиры. Остановился же в доме почтенного Абд аль-Латифа, моего старого друга. — Тем временем, на столе появились приборы, хлеб, за ними последовали внушительные порции зеленого салата, оливки, маслины, сыр, сверкающий фиолетовой корочкой запеченный баклажан, обильно заправленная зеленью яичница…
— Благословен Ты, Господь, Бог наш, сотворивший плод винограда, — хозяин дома начал трапезу традиционным благословением над вином, трапезничающие омыли руки, далее последовало благословение над хлебом и, наконец, пошли в ход ножи и вилки. Завтракали, как и подобает молча. Насытившись, сидящие за столом омыли руки в последней воде, прочли биркат хa-мазон — благо день был будний, так что хватило одного лишь 137 Псалма из книги Тегелим:
—
Стол, тем временем, опустел, лишь хлеб, как и положено, оставался на месте. Трапеза завершилась, наступило время беседы. Семейство тихо удалилось, хозяин с гостем остались вдвоем.
— Итак, уважаемый Шешет бен Ицхак, какая нужда оторвала вас от ухода за здоровьем Его католического Величества Педро II и привела в эль-Кахиру?
— Война, рабби. Война, что закипает сегодня во многих сотнях фарсангов отсюда, но изольет свой гнев именно на эти земли. Сначала она привела меня ко двору Алиеноры Аквитанской…
— Понимаю, ваш государь заинтересовался делами ее сына, Ричарда…
— … а затем, уже по поручению самого Ричарда Плантагенета я вынужден был отправиться сюда.
— Даже так? — брови Моше бен Маймона слегка сдвинулись к переносице, а острый взгляд буквально вонзился в собеседника. — У вас поручение от короля-льва? К кому же?
— К тем нашим единоверцам, кто сочтет для себя полезным и выгодным поучаствовать в предлагаемом им предприятии.
— Продолжайте!
