Наконец, Жэнь Хэ нарушил тишину:
– Я нашёл следы твоей матери, – произнес он, глядя в сторону, словно боясь встретиться со мной глазами. – Я отправил людей в округ, где жил твой отец. Они расспросили соседей… Так удалось узнать её имя – Аньхуа.
Я замерла.
Это имя должно было что-то всколыхнуть во мне, открыть какую-то давно забытую дверь в сердце.
Но внутри – пустота. Даже лепестки лотоса, обещанные за выполнение задания, больше не волновали. Зачем они мне, если я в шаге от победы?
Наберу тысячу очков, выйду из игры, снесу это проклятое приложение «Путь наложницы» – и больше никогда, слышите, никогда не сяду ни за одну игру!
Я хотела сказать ему: «Оставь это. Мне не так уж и не важно…»
Уже открыла рот. Но вдруг увидела, с каким напряжением он держится. Кажется, что расслаблен, но на самом деле – переживает.
И слова застряли в горле.
Вспомнился разговор с тетушкой Мей, что мне удалось подслушать:
«…Мою мать несправедливо обвинили и казнили самым жестоким образом…»
«…Её имя вымарали из всех документов, запретили упоминать…»
«…Если есть хоть малейший повод произнести его, я буду им пользоваться…»
Для Жэнь Хэ – мать была святыней. Что если не поймет моего желания не искать Аньхуа дальше? Если это снизит нашу симпатию? Возможно сейчас, он видит во мне родственную душу еще и потому, что мы имеем похожие истории?
Ну уж нет, нельзя рисковать, тем более сейчас.
Я проглотила не сказанные слова, вместо этого сказав другое:
– Аньхуа. Вот как ее звали. Спасибо, Жень Хэ. Твоя помощь много значит для меня. Ты сказал, что нашел о ней упоминания? Но что с ней случилась потом? Ты узнал еще что-то?
Мой голос был ровным, но думаю, общее угнетенное состояние вполне подходило для подобных разговоров. Изображать ничего не пришлось.
– Пока немного. – Его пальцы сжались. – Она действительно служила во дворце. А потом… исчезла. Примерно тогда же, когда убили мою мать. Возможно, это совпадение. А возможно – нет.
На миг повисла тяжёлая пауза, и тогда он добавил:
– Но я нашёл одного человека. Евнуха, который служил в гареме в то время. Став старым, он вернулся к своей семье. Сейчас он живет на окраине столицы. – Жэнь Хэ поднял на меня взволнованный взгляд. – Хочешь, мы поедем к нему прямо сейчас?
Перед глазами тут же вспыхнуло новое уведомление:
«Хотите ли вы посетить старого евнуха прямо сейчас? Да/Нет»
«Внимание! Данный выбор значительно повлияет на дальнейший сюжет!»
Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Да что ж такое! Куда ни плюнь одни сплошные судьбоносные развилки. Это намек на то, что, если я откажусь, Жень Хэ расстроиться нужного уровня симпатии мне не видать?
Я знала, что правильный ответ тут один. Быстрее разберусь с этим евнухом – быстрее дойду до финала. Может быть, именно благодаря поездке мой счет перевалит за тысячу, а Жэнь Хэ сделает предложение?
Принц сидел напротив, спина прямая, лицо сосредоточенное. Казалось он – словно сжатая пружина, и для него вся эта история самого много значит. Может быть, он думает, что наши матери могли знать друг друга? И этот евнух мог знать их обеих.
«…Её имя вымарали из всех документов, запретили упоминать…»
«…Если есть хоть малейший повод произнести его, я буду им пользоваться…»
Он хочет ехать, потому что собирается спросить и про свою мать тоже?
Я вздохнула и мысленно кликнула: «Да».
– Конечно поехали, я очень хочу узнать, что стало с мамой, – тихо произнесла я, и тут же увидела, как плечи Жэнь Хэ расслабились.
В следующее мгновение он откинул занавеску экипажа и стукнул кулаком по деревянной перегородке.
– Эй! – окликнул он кучера.
Повозка замедлилась, заскрипела и остановилась. Выглянул извозчик:
– Куда едем, Ваше Высочество? – почтительно спросил он, потирая руки.
Жэнь Хэ оперся рукой о край окна, чуть наклонился вперёд.
– За северную стену. К деревне Шаньгу.
Извозчик кивнул:
– Да, господин.
Он щелкнул вожжами, и повозка снова тронулась, набирая скорость.
Повозка остановилась. Я выглянула из-за занавески.
Перед нами стоял покосившийся забор. За забором раскинулся небольшой двор: бедный, но ухоженный.
Дом выглядел просто: стены цвета мокрой глины, крыша из соломы, давно ставшей серой от дождей и времени. Всё говорило: здесь живут бедно.
Во дворе бродили курицы. Под навесом лежали вязанки хвороста, а за домом где-то мычала корова. На верёвке сушилось бельё – грубые серые рубахи.
Жень Хэ помог мне выбраться из повозки, мы подошли к калитке. Она была приоткрыта.
Нам навстречу вышла женщина – крепкая, загорелая, с корзиной в руках. Завидев нас, она остановилась, вскинула руку, прикрывая глаза от солнца. На миг прищурилась, и разглядев нас заметно напряглась. Она быстро поставила корзину на крыльцо, стянула фартук и вытерла руки, как будто боялась запачкать нас. Поклонилась низко, почти до пояса.
– Доброго дня, господа, – осторожно сказала она, опуская глаза. – Простите, если вышла не вовремя. Чем могу быть полезна?
Жэнь Хэ сделал шаг вперёд.
