Все это я произнес как можно более серьезно и внушительно. Опыт публичных речей уже имелся. Голосом худо-бедно владел. И голос мой канул в шелесте прохладного ветра. Белквергост молчал. И взгляд его тусклых, будто выгоревших глаз мне совершенно не нравился.
— Мир не мертв. — продолжил я. — Бог Севера погиб. Его воля угасла. Но воля других богов живет в людях. Я несу ее в себе и на клинках своих легионов. Я…
Затем подрубил особую версию командного голоса, которую дикарь теперь услышит в своей голове.
“Я пришел сюда во имя справедливости, правосудия и сражения за эти идеалы. Это…”
“Просто слова”. — услышал я уже в собственной голове.
Голос шамана был искажен и будто доносился откуда-то издалека, но нет сомнений, он использовал какую-то форму телепатии. Дела. Надо в случае обострения ситуации сразу на него Ренго спускать.
— Пока мы шли… — уже нормально заговорил Белквергост. — Треть умерла. Старики, дети, больные.
— Это было тяжелое испытание. — произнес я.
— Не испытание. — возразил шаман. — Выбор. Те, кто хотел жить — остались. А мы ушли. Не за справедливостью, вождь. Не за правосудием. Мы шли умирать. И мы пришли.
— Но, может, сделать эту смерть осмысленной? Сделать ее не напрасной?
Белквергост вздохнул, словно я высказал какую-то несусветную глупость, а затем добавил.
— Теперь все и всегда будет напрасно для нас. Ты говоришь одно, Аргет — другое. Слова. Он обвиняет империю, ты — Геора.
— Аргет проиграл. — уверенно заявил я. — Удача на моей стороне. Значит боги на моей стороне.
— Мой Бог мертв. — ответил шаман. — А ваши… Ваших я не слышу! — с неожиданным отчаянием и злобой заявил он. — Надежда это яд. Отрава, которая не дает костям упокоиться. Но я надеялся. Шел сюда и где-то в глубине снов искал, искал, искал… Видел образы великих сил. Но вот я здесь, а где они? Где боги, о которых вы так много говорите? Они лёгкий ветер в ваших сердцах. Едва слышное эхо толпы… Они слабы и глухи к вам. Я помню каким должен быть Бог. Мы жили при нем сто поколений. Ни слова, ни каменные храмы, ни песнопения этого не заменят. Геор далеко. А ты здесь. Твоя армия здесь. Мы устали ждать, вождь. Мы долго шли и настала пора остановиться. Принять последний бой.
Все очень и очень плохо. Хуже даже, чем было с Гератами. Они наивны даже по меркам Дальнего Севера. А Белквергост другой. Его парой трюков не взять, да и с проклятым Аргетом он знаком. Видел уже, что значит Дар Стратега. И что теперь? Сражаться до смерти? Биться у стен Кринторна с толпой дикарей-самоубийц. Мы победим, тут сомнений мало. Слишком велика разница в выучке и снаряжении. Но какой ценой? Как быстро мы потом возьмем город? Все плохо. Ужасно.
Аргаил. Тысячи смертей мало для тебя. Предательство, что ты совершил до сих пор умудряется отравлять мою жизнь и жизни моих солдат.
И что мне сделать? Принять сражение? Я смотрел на серое небо, где тусклое солнце пыталось пробиться сквозь бледную пелену облаков. Северный ветер нес холод. Шесть километров между лагерями двух армий. Мои сейчас уже складывают палатки. Готовятся к маршу, а его не будет.
На грудную клетку словно камень положили. Я смотрел в тусклые глаза шамана мертвого Бога. Человека, который пришел умереть.
— Этот ваш Бог? — спросил я. — Он правда был так важен?
Белквергост кивнул и произнес:
— Мы знали зачем живем. Знали, что не одни. Каждое рождение и смерть имели смысл. Теперь все пусто.
Вот как.
— Ладно. — вздохнул я — Хватит добрых слов. Бог, да? По мне так эта тварь была паразитом. Монстром, который поглотил ваши мотивы и смыслы. Жирной, раздутой пиявкой. И его убил человек. Не чародей, не демон, не титан, а все лишь человек с верой и клинком. А верил он в тех самых богов, что эхо толпы да ветер в сердцах.
Все это шаман выслушал на удивление спокойно.
— Вот и договорились. — подвел он черту. — Выводи своих на поле, вождь.
Сказав слова такие, дикарь повернулся и зашагал прочь. Совершенно не боялся, что ударим в спину.
— Стой! — крикнул я вслед, ощущая как гнев закипает внутри. — Три дня! Дай мне три дня и я покажу тебе настоящего Бога! Покажу правду! Слышишь?!
Белквергост остановился, но не развернулся.
— Ну три дня можно. — зевая, ответил шаман. — Три дня ничего не решат.
— Все решат! — возразил я, когда варвар уже снова уходил. — Будет тебе Бог! Такой, что закачаешься! Могучий и страшный, хоть Ветхий Завет пиши. И напишешь! Я прослежу, слышишь!?
“И почему именно три дня?” — с досадой подумал я, вернувшись в лагерь. — “Мог и пять запросить. Так было бы надежнее”.
Ну три и ладно. Шансы высоки. Три броска на Чужие Сны с успехом в 25 %. Неплохо.
