– Пора выдвигаться, а то пропустим рассвет, – напомнил Вейас. Переживания за сестру так замучили его, что даже стоять было трудно: колени тряслись, пальцы сжимались и разжимались, а живот сводило судорогами.
– Ты забылся, цыпленочек, я тут главный, – Йорден ткнул пальцем ему в грудь. – Когда скажу, тогда и будем выдвигаться. Выдвигаемся!
Надо будет изловить одного из кровососущих мертвяков и выплеснуть на нем всю накипевшую злость, а то еще пять минут с этим козлом и он точно его поколотит.
Йорден с товарищами прошествовал за дверь. Вейас незаметно сунул меч замыкающему строй слуге. Тот кивнул и, пропустив Вейаса вперед, запер комнату на ключ.
Неудобно было показывать дорогу, когда не пускают вперед.
Рассвет застал их на заброшенной окраине. Густая дымка, исходящая от снега, поднималась и разливалась молоком в лиловых сумерках. Аура Лайсве ощущалась слабее, чем накануне, но Вейас все же отыскал нужный дом.
– Второй этаж, последняя дверь справа, – сообщил он, указывая на заколоченное досками окно наверху. – Думаю, стоит разделиться. Часть останется прикрывать снаружи, – он кивнул на наперсников Йордена, – пока мы будем вызволять Лайсве.
– Опять командуешь? Вот вы и оставайтесь.
Йорден пихнул его к слуге и вместе с наперсниками направился к крыльцу. Вейас хотел было возмутиться, но на его плечо легла тяжелая рука.
– Думаешь, у него получится? – спросил он.
– Если бы коровы умели летать, а лягушки петь соловьем.
Вейас обернулся и вгляделся в непроницаемые серые глаза. Почему ему всегда попадались такие странные союзники?
Они обошли черный дом сбоку, скрываясь в клочьях тумана. Взрытый снег едва слышно скрипел под сапогами. План действий оставался для Вейаса загадкой – слуга отмахивался от его вопросов и просил не отвлекать. Он крался, выставив клинок, за который так и не поблагодарил, воспринял как должное, будто равный, а то и выше.
Если отбросить нищенские обноски и затравленный взгляд исподлобья, то и смотрелся слуга не в пример благороднее хозяина. Часом не бастард кого из великих? Может, за провинность впал в немилость и скрывал происхождение?
Слуга замер посреди дороги, просматривая ауры, и Вейас едва не налетел на него.
– Он что, просто отпустил ее? – бранясь себе под нос, слуга побежал обратно.
Как только они выглянули из-за угла, Вейас понял, в чем дело.
Лайсве стояла перед Йорденом посреди улицы. Смертельно бледная, она походила на привидение, но держалась гордо.
Когда Лайсве проснулась, Найт лежал рядом и обнимал ее за плечи. Луна заглянула в окно, почему-то разбитое. Но как и когда это произошло, она не знала. В серебристых лучах сверкнул браслет. Нежный и теплый на ощупь, скромный, но вместе с тем очаровательно причудливый. Сокровища скрывались в потаенных углах лабиринта из вьющейся лозы. Скользящим по поверхности взорам их не разглядеть. Браслет походил на Лайсве и Найта одновременно – выражал их суть. Самый красивый и необычный.
Под утро Найт заколотил окно досками и ушел по делам.
Пробивающиеся сквозь щели лучи рассветного солнца так и манили выйти на улицу. Как же одемонело бесконечно лежать в постели! Спертый воздух душил, темень слепила. Лайсве хотелось к небу, солнцу и ветру. Хотелось на волю. Она бы помогла гораздо больше, чем постылый покой.
На негнущихся ногах Лайсве спустилась на первый этаж. Престарелые тетушки Найта куда-то исчезли. В углу прихожей она отыскала сапоги и плащ. Закуталась потеплее, распахнула дверь и, крепко держась за перила, сошла с высокого порога.
Земля повсюду была взрыта и перемешана с грязным серым снегом. Небо украшали серебристые разводы облаков. Пустые дворы вокруг спали в молчаливой безмятежности.
Лайсве раскинула руки в стороны точно так же, как вырвавшаяся из клетки птица расправила бы крылья навстречу небу, и глотнула сладкий морозный воздух. Ветер защекотал щеки, голубое свечение окутало тело, словно поджидало ее все это время. Она рассмеялась, будто встретила старого друга, и потянулась, чтобы пощупать, поверить, что оно подлинное.
Внезапно туман, – не тот, что стелился вокруг, а тот, что клубился в голове, – рассеялся. Вместо грез о свободе и небе перед ней предстало уродливое лицо Йордена.
– Держите ее! Удача на нашей стороне, и даже драться не пришлось, – ухмыльнулся тот.
Сердце пропустило удар. Лайсве попятилась, но с двух сторон ее подхватили наперсники жениха. Оставшаяся после болезни слабость не позволила вырваться.
– Ты мне обещана. Твой отец нас уже поженил. Осталось только супружеский долг исполнить, – скабрезно посмеивался жених. – А теперь и твой брат обещал благословение дать, если от Странника избавлю.
– Лайсве! – донесся из белесой дымки знакомый голос. Навстречу им спешил Вейас вместе со слугой-мыслечтецом. Должно быть, выгодно сестру продал. – Ты жива!
– Предатель! – прошипела она.
Вей остановился и одарил ее тяжелым взглядом.
– Не дерзи, куколка, а то быстро смирению научу, – криво усмехнулся Йорден.
Ищейки подтолкнули Лайсве к нему. Он схватил ее за волосы, оттянул голову и впился в губы слюнявым поцелуем.
– Стойте! – выкрикнул слуга, но его не послушали.
