– Кто такой этот Безликий, что его похоронили в этой дыре и выставили для охраны демонов? – задумчиво поинтересовался он, словно всерьез размышлял над этим. – Они там, чтобы никого не пускать или чтобы его самого не выпускать?
– Ты не знаешь о Безликом? Да о нем всем в детстве сказки рассказывают.
– Не было у меня времени на сказки. Мы работали, чтобы не умереть с голоду.
И даже пяти минут на сказку перед сном не получалось выделить для ребенка? Как ужасно!
– Это создатель ордена, в который ты так стремишься вступить. Неужели ты о нем совсем ничего не знаешь?
– О! А ты знаешь, когда надо сажать пшеницу, что делать, если корова не может отелиться или как спасти объевшихся клевером овец? – он презрительно сощурился и склонил голову набок. – По мне, не знать такие вещи стыдно. Они куда важнее, чем глупые бабьи сказки.
В груди комом стал ледяной воздух. Лайсве протянула к огню руку, желая обжечься да посильнее.
– Я умею шить, стирать, готовить, мыть, ухаживать за лошадьми и много чего еще. А если понадобится, то и пахать землю научусь. Сказки – не глупость. Они не только развлекают и дарят утешение, но и предостерегают, учат мудрости. Если бы ты знал хоть одну, уверена, не был бы таким грубым.
– Так расскажи! – Микаш подсел ближе и дотронулся до ее щеки, но как только Лайсве повернула голову, отпрянул.
Она улыбнулась, мысленно погружаясь в любимую легенду. Слова звучали в ушах скрипучим нянюшкиным голосом. Безликий стоял перед глазами, далекий и призрачный, но вместе с тем самый подлинный из всего, что существовало в мире.
– Он был младшим сыном Небесного Повелителя, самым упрямым и необузданным из братьев Ветров. Когда отец распределял между детьми наследство, младшему досталась только клятва верности старшим. Безликий отказался подчиняться и ушел бродить по нетореным тропам в поисках собственной, никем не назначенной судьбы. Долог и труден был его путь. Стоптал Безликий семь пар железных башмаков, сломал семь железных посохов, изгрыз семь железных караваев, прежде чем обрел свои владения среди людей. На хранимом острове в Западном океане выстроил он твердыню, чьи неприступные стены хранили мудрые во́роны и верные псы. Многому научил он людей: ковать лучшие клинки, драться, не зная поражения, стрелять, все время попадая в цель, использовать дар, чтобы защищать слабых и обводить демонов вокруг пальца, строить неприступные крепости и копать широкие рвы. Он поднял людей с колен и сделал их господами Мунгарда. Однако появился демон, который был вероломнее и сильнее прочих. Он развязал войну, грозил уничтожить весь мир. Безликий победил его, но был смертельно ранен. И погрузился он на краю света в вечный сон, что будет длиться, пока не наступит конец времен. Тогда Безликий вернется к людям и поведет их в последний бой.
– Значит, это он объединил племена Сумеречников и написал Кодекс? – спросил Микаш, когда Лайсве закончила. – Хотел бы я его встретить. Умный, судя по всему, был человек.
– Не человек. Бог, – поправила она.
– Конечно, бог. Ведь легче всего подчинять себе, назвавшись богом… или потомком бога, – усмехнулся он. – По сути, ничего божественного он не совершил: ну объединил людей, ну подкинул им парочку здравых мыслишек и ушел, как уходят все смертные.
– Но он был богом! Самым сильным, добрым, смелым и благородным. Однажды он уже спас всех и спасет снова, когда придет время. Ни один человек бы так не смог. По крайней мере, я таких не встречала.
– Это потому, что в твоей легенде нет ни слова о том, каким он был на самом деле. Любил ли он ковыряться в носу? А может, у него плохо пахло изо рта и были гнилые зубы?
– Он был самым лучшим, самым воспитанным, самым красивым. И не было у него никаких гнилых зубов! – возмутилась Лайсве.
Микаш придвинулся к ней вплотную и развернул к себе.
– Ты говоришь о нем, как о человеке, как о мужчине, в которого влюблена без памяти.
Что за вздор? Лайсве попыталась вырваться, но он отпустил ее и сам убрался подальше.
– Нет никаких богов: ни твоих, ни наших степных, ни бога этих припадочных пресветловерцев. Есть только мы, – он ударил себя в грудь ладонью. – И они. – Указал на посапывавших неподалеку туатов. – Нас можно увидеть и пощупать, а остальное – просто выдумки, чтобы оправдать бессмысленность жизни.
– Люди без дара не видят и не верят в демонов. Значит, туаты тоже не существуют?
– Для обычных людей – нет, пока те не начнут сводить их с ума плясками, – Микаш замолчал, загнанный в угол своими же доводами. – Тем больше причин отправиться в Нордхейм. Там и увидим, был ли твой Безликий богом и существовал ли вообще.
Лайсве подняла голову, пытаясь увидеть звезды, но заснеженные ели и высившиеся над ними горные пики заслоняли небо. Они все равно существовали: и звезды, и небо. И Безликий тоже. Может, в Нордхейме все будет так же сокрыто вечными льдами, но сердце подскажет истину.
