Она зажмурилась. Под еловыми лапами заскрипел снег. Послышалось глухое рычание. Во тьме опущенных век Лайсве увидела, как из пламени выскакивает Огненный зверь. На ее колени опустилась огромная голова, по телу растеклось бодрящее тепло. Она начала перебирать пальцами его огнистую шерсть. Зверь тоже не существовал ни для кого, кроме нее, но все же он – самое подлинное, что было в ее жизни.
– Поднимайся, соня, а то опять завтрак пропустишь, – ласково прошелестел голос Вея.
Она распахнула глаза и уставилась в его таинственное в ночном сумраке лицо. Он обнимал ее и улыбался одними глазами.
– Я заснула на дежурстве? – расстроилась она.
Сколько времени они провели на этой стоянке?
Лайсве потеряла счет дням. Или дни сами заплутали неуловимыми тенями в царстве холода и вечной ночи?
– И что с того? – Вейас поднялся и потуже затянул пояс, чтобы не пускать к телу лишнего холода. – Если бы не ты, я бы давно сбежал в Ильзар, и отец до конца жизни считал бы меня ни на что не годным слабаком. Но вот он я, одолел половину Мунгарда, победил с десяток демонов, потому что ты вдохновляла меня и заставляла бороться. Сейчас, уверен, все получится – достаточно одной твоей веры. Ответь мне, мы сможем? Если нет, я попрошу туатов отвести нас обратно в Урсалию. Потому что мы одно целое, и порознь нам нельзя.
Он снял рукавицу и протянул ей раскрытую ладонь. Лайсве заглянула ему в глаза, уставшие, но полные решимости. Пушок на его щеках превращался в щетину. Брат взрослел, мужал. Скоро он станет рыцарем, доблестным высоким лордом, как отец, – лучше, чем отец. Она не могла его подвести.
– Мы все одолеем вместе! – Лайсве переплела с ним пальцы и обняла.
Они вернулись к костру. Туаты уже разложили на бревне карту и, тыкая в нее пальцами, что-то бурно обсуждали с Микашем. Как легко он влился в их компанию! Они хором засмеялись, покивали друг другу и расселись завтракать.
– Пара таких переходов, и если не возникнет задержек, то будем у Заледенелого моря к концу следующего месяца.
Пара переходов?
Нет, она справится со всем, а если нет, то так тому и быть.
Как-то раз им снова пришлось прятаться в пещере. В тот раз там действительно зимовал медведь – сотрясавший своды храп был слышен даже на входе. Туаты оставили людей в стороне и, вооружившись копьями и мешками с едким порошком, вошли внутрь. Рев эхом прокатился по пещере, затряслась земля и с ближней скалы откололось несколько ледышек. Затем из пещеры выскочил медведь. Огромный, как валун, с темно-бурой шерстью, бронированной седыми сосульками. Вейас притянул Лайсве к себе, и они вжались в скалу. Великанская туша пронеслась мимо, даже не взглянув на них, и скрылась на другой стороне склона в снежной пелене.
– Заходите, он не вернется. Мы знатно его припугнули, – позвал Асгрим.
Внутри защипало нос, аж слезы хлынули. Туаты наскоро развели костер, и дым перебил запах. Он горчил, конечно, и дурманил голову, но не так остро. Все начали стаскивать рукавицы и сапоги и натирать кожу жиром, чтобы разогнать по закоченевшему телу тепло и избежать обморожений. Внутренности согревал улус и кровь только что убитых туатами зверьков.
Накатывала апатия, Лайсве не ощущала ни жалости, ни отвращения. Все чувства поглощало желание выжить. Ее охватывала тоска по солнечному свету, даже по тому, как он печет и режет глаза. Темноту разбавляло лишь лунное сияние, клубившийся изо рта пар и отблески пламени. Лайсве уже почти забыла, как выглядит при дневном свете. Раньше внешность ее не сильно заботила, да и в зеркало, по заявлениям нянюшки, она заглядывала гораздо реже, чем следовало бы, а теперь соскучилась по отражению своих глаз.
Впрочем, выглядеть она сейчас должна страшновато. Губы растрескались, лицо обветрилось и покрылось жесткой коркой, веки стягивало от того, что приходилось постоянно щуриться. Нос шелушился, мышцы одеревенели, конечности почти не гнулись. От худобы заострились колени и локти – лишь толстый слой шкур скрывал ее выпиравшие ребра.
Зыбкая тень в маске из огненных бликов, и остальные не лучше.
Скрестив ноги, близнецы устроились на шкурах в стороне от туатов. Нужно было потренироваться в мыслечтении и повторить пройденное. Они синхронизировали дыхание и движения и плавно вошли в транс.
Сосредоточение бодрило, разгоняло застывшее восприятие, наполняя его яркими красками и весельем. Вейас раскрыл мыслепоток. Лайсве летела по темным тоннелям вслед за шустрыми серебристыми всполохами мыслей, хватала их, как рыб, за хвост, а они выскальзывали и неслись прочь. Она гналась за ними, пока не врезалась в невидимую преграду.
– Ай! – вскрикнула Лайсве и потерла будто наяву ушибленный лоб.
«
«
«
Лайсве обиженно выпятила нижнюю губу.
«
