Лайсве с Вейасом отошли от лагеря, чтобы их не отвлекали во время занятий мыслечтением. Что-то не клеилось, и вместо взаимных чтений брат пристально вглядывался ей в глаза.
– Микаш тебе нравится?
– Почему ты продолжаешь это спрашивать? – она неловко повела плечами. – Я благодарна ему за спасение и просто пытаюсь быть вежливой, хоть не всегда получается. Мы же путешествуем вместе…
– Хватит его благодарить и извиняться, будто он сам Безликий среди простых смертных, – вспылил Вейас. – Его высокомерие уже достало! Если не умеет общаться с людьми и работать в команде, пусть убирается! Никакой дар не даст ему ни благородства, ни лидерских качеств. Простолюдину с вероломной душонкой никогда не стать Сумеречником. Он так и будет прислуживать, ненавидеть и предавать всех, кто рядом. Скажи, ты по-прежнему ему благодарна?
Лайсве потянулась за рукой брата, чтобы успокоить, но эмоции клокотали в нем столь сильно, что вместо этого она проскользнула в щель яростных мыслеобразов. Ему хотелось высечь Микаша розгами. В Сальвани и южных провинциях Норикии к простолюдинам применяли жестокие наказания, но в Ильзаре такого никогда не случалось.
Лайсве непроизвольно отшатнулась. Какой демон его покусал? Совсем на Йордена стал похож!
– Спасибо, сестренка, что сравниваешь меня с паршивым шакаленком, – взвился Вейас, видимо, тоже ее прочитав. – Теперь я знаю истинность твоих заверений. Иди хоть переспи со своим ненаглядным медведем, мне и дела нет!
Хрустнул снег под чьими-то ногами.
Лайсве обернулась и увидела, как за мохнатыми елями мелькнула широкая спина. После борьбы за письмо Микаш держался в стороне, но, похоже, не утерпел или только притворялся.
Вейас развернулся, всколыхнул снежную пыль и зашагал к лагерю, не оглядываясь. Лайсве в нерешительности смотрела то ему в спину, то в сторону леса, где скрылся Микаш. За кем же бежать и что делать? С братом она уже поговорила…
Была не была!
Микаша выдали разносившиеся по всему лесу гулкие удары. Он стоял у толстенной сосны, единственной среди ельника, и колошматил кулаками ствол, обсыпая себя снегом. Пахло кровью.
Лайсве приблизилась.
– Что ты делаешь?
Он развернулся так резко, что снег с его плеч полетел ей в лицо. Она закрылась руками и отступила.
– Обтесываюсь, разве принцесса не этого хотела? – заявил Микаш, склонив голову набок. Он сбил себе костяшки чуть ли не до мяса. – Не нравится? Моя кровь тоже слишком грубая, слишком много земли и пота? – Он сунул свои кулаки ей под нос.
– Прекрати паясничать, – поморщившись, Лайсве оттолкнула их.
– Принцесса нос воротит? Ах, что же мне, рожденному служить червю, сделать, чтобы принцесса была довольна? Порхать вокруг, как птичка, петь сладким голоском? Или раздеться на морозе и побыть случным бычком? Попользуетесь и выбросите, когда надоем!
Лайсве даже подумать не успела. Ладонь будто сама впечаталась в его щеку с такой силой, что загудела вся рука. Микаш пошатнулся. Скользнул волчьим взглядом по ее лицу. Ох, да если эти кулачищи ударят в ответ, точно вышибут из нее дух!
Но вместо этого он рухнул на колени и ухватил ее за ноги.
– Простите меня, простите, моя принцесса. Высеките меня, если я вас обидел. Велите мне самому себя высечь, – Лайсве рванулась, но он крепко держал ее. – Мое оскорбление слишком велико? Его нужно смыть кровью? – Микаш вложил в ее руку свой клинок и припал к лезвию шеей. – Рубите! Я лишь вещь, предназначенная служить. Слишком тяжело? Тогда велите мне кишки себе выпустить.
Его хватка ослабла.
Лайсве попятилась и выронила меч.
– В тебя тоже демон вселился?
– Как скажете, принцесса, – Микаш скривил рот, поднимаясь с колен. Видимо, представление кончилось.
– Не называй меня так. Я дочь лорда, а не короля. Мое имя Л-а-й-с-в-е.
– Оно тебе не идет. Мне больше нравится принцесса, – похабно ухмыльнулся он, подбираясь ближе.
– Оно означает «свобода», и это единственное, что мне идет, – отрезала она.
Микаш замер и потупился.
Удивился? Ничья. Что за странная у них игра выходит: наступают, отступают, а потом снова… по какому уже кругу?
– Извини за все, что мы с братом наговорили и сделали. Не принимай близко к сердцу. Я уверена, существуют люди, которым ты покажешься привлекательным и милым со всеми этими… – она взмахнула руками, изображая его выходки.
– О, и мне не нужно никому служить? – спросил он, продолжая корчить насмешливые гримасы.
– Ты ведь сам сказал, что не придумал ничего лучше, чем следовать за нами, – Лайсве решила отвечать предельно серьезно. – К тому же все кому-то служат: ордену или королю. По-настоящему повелевают лишь боги.
Микаш хмыкнул и сложил руки на груди. Даже в темноте были видны его разбитые костяшки.
Она протянула ему туесок с мазью, как последнее средство, чтобы растопить лед.
– Так быстрее заживут.
Он молча принял подарок. Ладони на морозе покраснели. Микаш тщательно втер в них мазь туатов.
– Я хотела просить об одолжении. Я сделаю все, что скажешь, если у тебя получится, – не дождавшись благодарности, продолжила Лайсве. – Мой брат немного не в себе в последнее время.
