Конь попытался цапнуть его за плечо и тут же получил кулаком по морде. Жеребец силу оценил и на первое время присмирел. Микаш привязал его подальше от Лютика и принялся чистить. Конь лупил копытами по скале, точил зубы об загон. Лютик удалился от него, насколько позволяла привязь.
– Норовистый, – присвистнула Лайсве, когда злобный зверь сверкнул глазами в сторону Микаша и щелкнул зубами.
– Нет, просто обнаглевший, – беспечно отмахнулся тот. – Давно его никто не обламывал. Вот у зареченских коневодов косячные жеребцы были – зверюги почище демонов. А хитрющие какие! На спину будто заманивают, а как сядешь, понесут так, что только ветер в ушах свистит, а глаза слезы текут. Один всю ночь меня по полям таскал. К небесам взвивался, пополам складывался, чтобы из седла выбить, только я цепко ногами держался, гриву на пальцы наматывал, круг за кругом закладывал, снова и снова. К рассвету он выдохся, зато потом был послушней и ласковей дамской левретки.
Туат с уважением посмотрел на него, даже жеребец воодушевился, а Лайсве рассмеялась.
– Это из сказания о зареченских Сумеречниках? А говорил, что сказок не знаешь.
– Я говорил о бабских, а это правдивые мужские сказания. Огромная разница. К тому же ты-то любишь сказки. Так что тебе не нравится?
– Я люблю, когда в них верят. Если бы ты гонял коня всю ночь, на рассвете он бы умер в запале.
Туат отступил от Микаша и окинул подозрительным взглядом.
– Может, я преувеличил для красного словца, но с конем справлюсь, – Микаш похлопал жеребца по крупу. Тот подобрался и перестал скалить зубы, приняв серьезный вид. – Они все успокаиваются после нескольких переходов. Хочешь жить – не будешь силы на пустую злобу тратить.
– А куда поедешь? – полюбопытствовала она из вежливости. – В Зюдхейм же ты не хочешь.
– Куда – совсем неважно. Здесь я оставаться не могу. Это же ты сахарная принцесса, ради тебя они нас терпят, а как уедешь, меня пинком под зад выставят.
– Посмотри на меня, тощая, в обносках с чужого плеча. Какая я тебе принцесса?
– Принцесса и в ослиной шкуре принцесса. От нее особым духом пахнет.
Лайсве тщательно себя обнюхала. Ничем она не пахла, разве что конским потом, но и его легко смыть в горячих источниках.
«
Лайсве отмахнулась от него. Микаш поднял переднюю ногу коня и принялся ковыряться в копыте железным крюком.
В хлопотах пронеслось несколько дней. Пересахаренная еда и зеленый свет колдовских кристаллов опротивели, а пустившая корни в душе дорога уже звала за порог – в Город на краю погибели. Грезились приключения и открытия, не терпелось узнать, выстоит ли она, дойдет ли до конца нетореной тропы.
Напоследок к ней заглянула Эйтайни. Ворожея принесла на серебряном подносе большую чашку с чудодейственным зельем.
– Видела, как ты веселилась на свадьбе, – улыбнулась та.
– Веселье оказалось заразным, – с охотой кивнула Лайсве и тут же погрустнела. – Иногда кажется, что я оскорбляю этим брата, как будто не любила его никогда и начинаю забывать.
– Когда согласилась выйти за Асгрима, не отгоревав по отцу, мне тоже казалось, что я оскорбляю его память. Но это не так. Отец всегда будет в моем сердце, как и мама, которая ушла в лес раньше срока. Уверена, они были бы счастливы, что я живу дальше. Эта свадьба – предсмертное желание моего отца, – глаза Эйтайни заблестели, и она взяла Лайсве за руку. – Так и Вейас желал, чтобы ты исполнила мечту, а не тратила силы на слезы.
– Да, у меня уже все готово к отъезду. Осталось только попрощаться.
Лайсве обняла Эйтайни, как старшую сестру. Кто бы мог подумать!
– Я ворожила тебе на удачу. Завтра можешь отправляться в путь. Неделю будет хорошая погода, а дальше ты справишься сама, – ворожея вручила ей чашку. – Не бойся, это чтобы здоровье и силы в дороге не подвели.
Лайсве села на лавку и принялась греть стынущие ладони о чашку, вдыхая терпкий аромат.
– Принцесса, я пришел попрощаться! – бодро выкрикнул с порога Микаш. – О, извините, Ваше Величество, это я не вам, это я… принцессе.
Он выполнил некое подобие поклона – едва спина от натуги не хрустнула.
Эйтайни усмехнулась:
– А со мной, значит, прощаться не надо?
– С вами отдельно. Официально, – подобрался он. – В городской кузне немного подработал, пока кузнец личные дела справлял. У него тоже свадьба. На подковы хватило и на подпругу, даже немного на угощение осталось. – Он достал из-за пазухи запечатанный кувшин с элем и хотел налить, но Лайсве покачала головой.
– Молодец, конечно, и спасибо, но крепкое я больше не буду. У меня свое питье, – она показала ему чашку.
Он пожал плечами и налил себе полную до краев кружку, что даже пена наружу потекла.
– Хорошие здесь люди, добрые и щедрые. Друг за друга держатся. У нас бы так сплоченно жили, может, никакой беды и не случилось бы. Видимо, от того все, что сюда власть Сумеречников не дотягивается. Народ не избалован и рассчитывает только на себя и друг на друга.
– Да… – задумчиво протянула Лайсве, потягивая снадобье.
