Рядом с Микашем лежала слегка примороженная кукла. Лайсве подняла ее, взяла остывший уголек и подрисовала глаза, рот и нос.
Забавно. Надо еще вместо сосновых иголок нитки нашить.
– Почему не разбудила? Ты обещала!
Угу, праведный гнев.
– Я тоже не Сумеречник, чтобы слово держать, – усмехнулась Лайсве. – А ты не железный и должен иногда отдыхать.
Микаш с кряхтеньем поднялся и потянулся.
– Сколько я проспал?
– Часов десять-двенадцать, думаю, – она вручила ему кулек с лепешками и мясом и флягу с водой. – Ешь, и будем отправляться в путь, а то и правда из гор никогда не выберемся.
Через полчаса они поседлали лошадей и поехали по широкой дороге. Солнце разогрелось и приятно припекало. Чистое небо манило синевой. Печали затягивались пеленой тумана на краю памяти, возвращалось безмятежное и ясное состояние разума, весна раскрашивала зимнюю мглу и серость яркими красками.
К вересковым холмам подъехали уже в сумерках. Что было удачно, ведь туаты не открывали дворец днем, боясь случайных глаз. Путников встретили и проводили в гостевой зал.
– Передайте Ее Величеству, я пару дней передохну и поеду. Не буду вас дольше стеснять, – сказала Лайсве принесшей обед туате.
– Ее Величество просили вас обоих быть почетными гостями на свадьбе, – смиренно ответила та.
– Эйтайни и Асгрим женятся? Когда?
Хоть что-то радостное за последнее время.
– Завтра на закате. Отдохните. На веселье понадобится много сил, – посоветовала она и ушла.
Лайсве легла на укрытое шкурами ложе. Усталость накатила непереносимая, как будто она держалась только на силе духа и вот теперь едва не лишилась чувств. Микаш еще долго бродил по залу и чем-то шелестел.
– Можно потише?
Он угомонился, и Лайсве наконец провалилась в сон.
Их разбудили уже после полудня, за час до церемонии. Служанки принесли тазик с водой, полотенца и нарядную одежду. Микаш покинул комнату, позволив Лайсве привести себя в порядок в одиночестве. Ни набрать пары фунтов, ни отрастить волосы, ни даже спрятать усталые мешки под глазами она не могла, но, по крайней мере, наряд оказался удобным и теплым. Словно сшитое по ее фигуре лиловое шерстяное блио украшала вышивка в виде цветов вереска. Талию подчеркивал пояс из серебряных звеньев. Прилагались еще заколки в виде веточек вереска и сапожки из мягкой кожи. Прилично, и на том спасибо.
Микаш постучался, и Лайсве позволила ему войти. Замерев на пороге, он уставился на нее и несколько мгновений жевал губы. Она удалилась, чтобы не смущать его. Возился он долго и вышел красный как рак.
– Я выгляжу нелепо, да?
На нем была немного старомодная, но добротная одежда для знати. Голубые шоссы облегали длинные стройные ноги. Синее котарди доходило до середины бедер. Широкий пояс состоял из переплетенных шнуров кожи. Полукруглый черный плащ через плечо был сколот вычурной серебряной фибулой. Образ довершали черный берет и высокие сапоги.
– Непривычно.
Лайсве поправила его одежду: плащ и берет больше набок, пояс ниже, расправила складки на котарди. Побритые щеки оказались приятно гладкими на ощупь. Волосы он тоже слегка подровнял. На медведя не так похож, даже от простолюдина в обносках мало что осталось. Убрать бы худобу и звериный взгляд исподлобья, и получился бы красавец не хуже Петраса.
– Я переоденусь. Туаты, похоже, посмеяться хотят, – он отступил к двери, но Лайсве схватила его за руку.
– Когда они хотели посмеяться, я выглядела намного нелепее. Идем, нас уже ждут.
– Хорошо, если желаешь, я согласен и на роль шута.
Лайсве устало подняла глаза к потолку.
– Какая разница, кто и что подумает? Это ведь вшивые демоны, которых ты в лучшем случае презираешь. Я? Да я тебя и в исподнем видела, и от слюней бессознательного оттирала. Расправь плечи и не косолапь – будешь внушительней, чем король. Ты же умеешь!
Он скрипел зубами непереносимо долго. Когда Лайсве уже собралась идти одна, он взял ее под руку и повел за собой. Год назад, если бы она не знала о его происхождении, его внимание очень бы польстило ей. Профиль породистый, хищный – точно бастард одного из высокородных. Он мог бы, как Петрас, купаться в роскоши и отцовском восхищении. Каким бы он тогда стал? Принуждал бы Лайсве к близости?
Видимо, прочитав ее мысли, Микаш вздрогнул и расслабил хватку, еле придерживая за руку, как хрустальную вазу. Да уж, какое там насилие!
Торжество проходило в березовой роще, откуда начиналось их путешествие в Полночьгорье. Уже вечерело. Вокруг церемониальной площадки посверкивал зеленоватыми всполохами колдовской купол. Лайсве с Микашем замерли, изучая сплетение земных аур: нити тянулись от деревьев, травы и кустов, корней, торчавших из почвы, тонких, почти незаметных. Вот она – магия туатов. Видели ли ее люди до них?
