Почему демоны открывают им свои секреты? Не боятся, что их используют для победоносного марша? Или понимают, что из-за борьбы с пресветловерцами до жалкого племени туатов никому дела нет? Но ведь междоусобица когда-нибудь закончится, и тогда…
Нет, Лайсве бы не стала их выдавать, пока они сами не нападут. В дневник про них писать опасно – вдруг попадет не в те руки? Впрочем, это заботы Эйтайни.
Туаты провели их в купол, держа за руки: люди могли войти туда только как друзья. Все было украшено первоцветами. Из ивовых ветвей была сплетена арка, у которой живым коридором выстроились гости. Лайсве с Микашем поставили к ней ближе всех.
Воцарилась тишина, казалось, утих даже ветер. На входе в рощу показался Асгрим и торжественно прошествовал к арке. На нем была пурпурная туника до пят, а к поясу приторочен меч в обшитых серебряной нитью и украшенных самоцветами ножнах. Поравнявшись с Лайсве, он подмигнул ей и усмехнулся.
Какой несерьезный! Как Эйтайни собирается с ним жить?
Асгрим прошел через арку и остановился возле старца в белоснежном балахоне. Тот держал в руках деревянный посох с набалдашником в виде бараньей головы. Старец начал говорить на древнем языке туатов. Асгрим кивал в ответ и что-то односложно отвечал.
Шепот разом оборвался. Все гости разом повернули головы ко входу в рощу. Грянул хор звонких голосов и, всколыхнув листву, вознесся к звездам. По украшенной цветами дорожке к арке ступала королева туатов. Эйтайни была одета в летящее фиалковое платье – столь легкое, что казалось сотканным из ветра. На голове сверкал серебряный венец с зелеными кристаллами, который раньше носил король Ниам. Она шла босая сквозь замерший живой коридор, плыла над примороженной травой, не сминая ни листика.
Лайсве запахнула плащ потуже. Как ей было не холодно? Когда ворожея поравнялась с ними, обернулась и едва заметно улыбнулась, стало вдруг тепло.
Эйтайни присоединилась к будущему мужу под аркой. Старец спрашивал ее на том же тайном наречии, что и Асгрима. Она отвечала развернуто, видно, знала его лучше охотника.
Когда непонятная часть кончилась, Эйтайни и Асгрим взялись за руки. Старик перевязал их запястья лентами, чтобы возлюбленные не размыкали рук – похоже на людской ритуал. Не такие уж они и разные. Старик сказал что-то еще и сложил ладони на груди. Асгрим посмотрел в лицо Эйтайни, и их губы соединились в долгом, не предназначенном для чужих глаз поцелуе.
– Видишь, иногда принцессы выходят за простых охотников, – шепнула Лайсве и, смутившись, отвернулась.
– У демонов все не как у людей, – усмехнулся Микаш.
Она для него сказку с хорошим концом придумывала, а когда та воплотилась в жизнь, он все равно не обрадовался.
Лайсве повернулась к Шейсу, знакомому охотнику из отряда Асгрима.
– А почему никто их не поздравляет?
– Церемония завершится, только когда они пройдут через арку Нэнэке рука об руку. Она не настоящая – та древняя реликвия затерялась много веков назад. Говорят, она пропускала лишь тех, кто искренне любил, а тех, кто лгал, перебрасывала на другой край земли.
– Если бы наших заставили через такую арку ходить, никто бы не поженился, – снова усмехнулся Микаш, не изменяя мрачной саркастичной манере.
Но разве у людей с любовью было все настолько плохо? Впрочем, да. Хорошо, что Лайсве и дела нет, иначе она бы сильно расстроилась.
Эйтайни и Асгрим нехотя оторвались друг от друга и направились к арке. Они замерли в шаге от нее, взялись за руки и одновременно прошли на противоположную сторону. Туаты зааплодировали, желая счастья супругам, выкрикивая нескромные советы Асгриму, как вести себя наедине с женой. Старик воздел руки к небу, и все стихли. Арка вспыхнула и осыпалась, цветы разлетелись ночными мотыльками. От восхищения Лайсве тоже захлопала.
– Девчачьи выкрутасы, фу! – проворчал над ухом Микаш.
– А мне все равно нравится, – отмахнулась она.
– Так ты же девчонка, – он развел руками.
А ей нравилось, и все тут! Больше ни перед кем она притворяться не станет!
Церемония закончилась поздравлениями и вручением подарков. После выражения почтения жениху и невесте, Лайсве с Микашем направились к расставленным вдоль поляны столам, которые ломились от медовых сладостей, жаркого из баранины, дичи, рыбы, салатов из корешков, медовухи и даже эля – напитка длиннобородых. Они сидели рядом, но не разговаривали, даже не смотрели друг на друга. Лайсве съела столько кусочков мяса, рыбы и сахарных рогаликов, сколько смогла. От медовухи и эля она отказалась, несмотря на уговоры туатов. Не нравилось, да и похмелье не прельщало.
Асгрим с Эйтайни открыли танцы. Заиграли арфы и волынки, забили барабаны и бубны. Вначале ворожея исполнила ритуал: летела по воздуху, купаясь в лунном сиянии, ритмично выгибалась, как березы по воле ветра, звала, обольщала. Затем к ней присоединился Асгрим, грозно и настойчиво, а потом интимно и мягко. Вскоре танцевать вышли и другие пары.
