– Я тоже не сплю. Не могу. Вспоминаю их лица. Не думал, что смерть это так ужасно, особенно когда сам помогаешь затянуть петлю, – его будто прорвало. Слова лились нескончаемым потоком, и Лайсве не все фразы удавалось разобрать. – Кузен сказал, что научит меня быть Сумеречником, сказал, что это проверка на смелость… Я думал, он покажет, как выслеживать демонов, заманивать их в ловушки, использовать дар, но эти бунтовщики… Кроме их сумасшедшего главаря, никто не сопротивлялся. Они просто стояли на коленях и молились, пока мы надевали им на шеи удавки. Я слабак, раз не могу преодолеть жалость, да? Давай вернемся. Кого мы пытаемся одурачить? Мне никогда не стать доблестным воином без страха и упрека, а ты еще одной такой ночи не выдержишь.
Лайсве вгляделась в искаженное рассветными сумерками лицо брата, самое родное, но все же способное ее удивлять. Вейас всегда выглядел уверенным, и это она постоянно искала у него поддержки. Страхи и сомнения нужно преодолеть, пусть и ради него.
– Мы справимся. Я сильнее, чем кажусь. И ты тоже. – Лайсве переплела с ним пальцы. – Только давай уедем отсюда поскорей. Не нравится мне, что Петрас заставляет тебя делать.
Он отстранился.
– Мы не можем. Тебе нужно время, чтобы восстановить силы. Нам нужны деньги на жизнь. К тому же Петрас обещал помочь с испытанием. Надо быть честными с самим собой, Лайсве: я слаб. Даже тебя защитить не смог. Верхом самонадеянности было думать, что мы доберемся до Нордхейма. Петрас поможет мне попасть в орден без этого.
– А как же вэс и твое желание доказать всем, что ты сам чего-то стоишь? – возразила Лайсве. Значит, они не увидят чудеса севера, о которых вчера рассказывал Юле, и… ледяной саркофаг, раскачивающийся на огромных цепях за вратами Червоточин. – А как же я? Мне придется вернуться к отцу и выйти замуж за Йордена.
– С этим Петрас тоже обещал помочь.
– Как?
– Не знаю, но это наш единственный шанс.
От такого шанса стало тошно.
– У тебя сейчас взгляд, совсем как у отца после провального поединка. – Он улыбнулся так печально, что от жалости засосало под ложечкой. – Разочарована, да?
Ну вот, обидела брата из-за глупой прихоти! Лайсве поспешила обнять его.
– Нет! Я люблю тебя. Ты мой брат. И, что бы ни случилось, всегда им останешься.
Вейас натужно выдохнул и ушел.
Когда Лайсве проснулась, Вейас с Петрасом снова куда-то запропали на целый день. Под вечер Лайсве решила размяться. На стуле рядом с лежанкой Юле оставил распашное мужское платье с поясом. Лайсве накинула его поверх рубахи и поковыляла по комнате на занемевших ногах.
Входная дверь вдруг распахнулась.
– О, гляди-ка, она уже ходит! – восхитился замерший в проеме Петрас. – Я же говорил: мой целитель быстро ее подлатает.
Вчера от изнеможения все плыло перед глазами, и только сейчас ей удалось хорошенько разглядеть кузена. Он стал настоящим красавцем: нос орлиный с изящной тонкой горбинкой, густые волосы насыщенного темно-каштанового оттенка были стянуты в пучок на затылке, а уголки чувственных губ приподняты в обаятельной улыбке, – не такой шаловливой, как у Вейаса, но гораздо более интимной. От нее даже у Лайсве, равнодушной к мужским чарам, по спине пробежали мурашки. Темные, почти черные глаза смотрели прямо и дерзко, не зная ни стыда, ни страха. Под расстегнутой у во́рота на несколько пуговиц белой рубахой бугрилось мускулами натренированное тело.
Лайсве тряхнула головой, отгоняя неприличные мысли.
– Не стоило тебе вставать. – Вошедший следом Вейас поднырнул под руку кузена и внимательно осмотрел ее. – Отдохни хорошенько, нам спешить некуда.
– Соскучилась, – шепнула Лайсве ему на ухо, вглядываясь в родные голубые глаза с жемчужными крапинками. – Ты был не в себе, я переживала.
– Забудь, – отмахнулся тот. – Отдыхай.
Вернувшись в коридор за тюками, Вейас взвалил их на плечо и потащил на кухню. Лайсве покорно поплелась к постели, растянулась на перине и уставилась в потолок, совершенно позабыв о Петрасе. А он не забыл: прожигал ее пристальным взглядом, а потом устроился на лежанке рядом. На его устах играла все та же соблазнительная улыбка.
– Не хмурься. Тебе не идет.
Лайсве суматошно пыталась придумать, что на это ответить. Почему с Вейасом перебрасываться колкостями и делиться самым сокровенным было так просто, а с другими мужчинами она словно язык проглатывала? Хорошо хоть, не жеманничала.
Не дождавшись ответа, Петрас продолжил:
– Вей из-за предстоящей охоты переживает. Я тоже в первый раз волновался, но потом привык. Сейчас это не страшней, чем вепря или лося убить.
– Так вы собираетесь охотиться на демона, настоящего демона? – насторожилась Лайсве.
– На белого варга. Мы хотим добыть трофей для ордена.
– Но вельва переменила назначение. Теперь Вейас должен добыть клыки вэса.
– А кто подтвердит ее слова? – ухмыльнулся тот.
Она недоуменно пожала плечами.
– Отец, гости, дядя Кейл – все, кто присутствовал на церемонии взросления.
