– А вот и нет, – хохотнул Петрас. – Все они сделают вид, что этого не было. Был только приказ ордена, скрепленный печатью и подписью глав Совета. Там сказано: чтобы стать Сумеречником, Вейас должен принести шкуру белого варга. Вашему отцу надо было понять это, а не пороть горячку.
От его пренебрежительного тона сделалось неприятно. Внешний лоск и обаяние молодого Сумеречника как ветром сдуло, и теперь кузен казался Лайсве высокомерным и злым. Говорить стало намного проще:
– Мы перепугались после слов карги. Она напомнила, как умерла мама.
Из-за этой отповеди смутился уже Петрас.
Она улыбнулась, пряча неприязнь.
– Так когда охота? Завтра? Возьмите меня с собой – я издалека посмотрю. На рожон лезть не буду, обещаю!
Ее улыбка подкупила его: глаза блеснули и едва заметно прищурились. Лайсве облизнула пересохшие от напряжения губы. Нужно немного потерпеть, пока брата не примут в орден, а потом они уедут, и если встретятся с кузеном вновь, то исключительно во время больших торжеств.
– А ты смелая, совсем не такая, как остальные девчонки, – Петрас продолжал поедать ее хищным взглядом. – Помнишь, как мы в детстве играли в Сумеречников и демонов? Ты забиралась на верхушку высоченной сосны, а я должен был спасти тебя от Черного Коршуна, которого изображал Вейас.
Ее улыбка стала совсем натянутой. Близнецы эту игру ненавидели: Вейасу доставались горы тумаков, а выиграть он не мог, потому что побеждали всегда Сумеречники. Лайсве же приходилось выслушивать бесконечную череду глупых комплиментов, терпеть, пока Петрас лобызал ей руки. Как-то раз он обнаглел настолько, что попытался поцеловать ее в щеку. Повезло, что Вейас тогда швырнул в него шишкой, и Лайсве удалось сбежать.
Петрас оценил молчание по-своему.
– Нужен еще день, чтобы подготовить ловушки и приманку. Если Юле тебя отпустит, я поищу укромное местечко, откуда ты сможешь наблюдать.
Увидеть настоящего живого демона было ее мечтой. От радости она даже взяла кузена за руки.
За спиной раздалось покашливание. Лайсве отпустила Петраса и обернулась.
Вейас замер у двери в кухню и, сложив руки на груди, смотрел на них с укоризной.
– Петрас согласился взять меня на охоту, если Юле позволит, – оправдывалась она.
– А у меня он разрешения спросить не додумался? – огрызнулся Вейас. – Я твой единственный кровный родич, тебя защищать – моя обязанность. На охоте опасно.
– Я осторожно, обещаю! – заверила его она.
Юноши даже не смотрели в ее сторону, прожигая друг друга грозными взглядами.
– Выйдем, – пугающе спокойно предложил Петрас и увел Вея на кухню.
Лайсве на цыпочках прокралась через всю комнату и прижала ухо к замочной скважине.
– Чего ты ерепенишься, как щенок борзый? Я же помогаю, прояви хоть каплю благодарности, – отчитывал брата Петрас.
– Я благодарен! – зло оборвал его Вейас. – Но Лайсве моя сестра. Я не могу не беспокоиться за нее…
– Да и какой из тебя защитник? – голос Петраса оставался твердым, показывая, кто хозяин этого дома и положения. – Вспомни, как ты молил меня о помощи, когда она пропала. Без меня ты – ни на что не годный сопляк, способный только зубоскалить и таскаться за каждой встречной юбкой. Я вылеплю из тебя Сумеречника, а твою сестру избавлю от обязанности выходить замуж за того мерзавца. Только не лезь под руку!
Вейас молчал, но Лайсве даже через дверь чувствовала его безысходную ярость, стыд и тоску. Может, в словах Петраса и таилась доля истины, но он не имел права унижать брата и попрекать его заботой о Лайсве. К сожалению, на грубость нельзя ответить ударом или вызовом на дуэль.
Лайсве улыбнулась по-настоящему, искренне. Жаль, что Вейас не мог видеть ее лицо через стену.
«
– Я понял. Извини, – ответил он Петрасу. – Я разрешу Лайсве отправиться с нами на охоту, если ты дашь слово, что с ней ничего не случится.
– Клянусь честью Сумеречника!
Раздались шаги, и Лайсве со всех ног бросилась к постели, нырнув под одеяло. Успела, фух!
На пороге с торжествующей улыбкой показался Петрас.
– Мы обо всем договорились. Послезавтра поедешь с нами, но только если Юле скажет, что ты здорова. Так что отдыхай пока.
Лайсве кивнула, даже поерзала для пущей убедительности, но на шею вешаться не стала. Вейас хмуро наблюдал за ними, стоя в дверном проеме. Ей не хотелось ранить его еще больше.
Как тяжело, когда близким причиняют боль, а ты не в силах ничего с этим сделать.
