– Вы Сумеречник? – спросила Лайсве, а затем поведала о найденыше, но тот бургомистра не заинтересовал.
Зато когда речь зашла о демоне, Хромой Лис оживился: бровь на целой половине лица поползла вверх, ноздри затрепетали, втягивая воздух. Бургомистр заставил их посторониться и, морщась от боли, склонился над Свинтусом.
– Нидагрисур, ну надо же! – воскликнул он, почесав за ушком лысую голову. Свинтус закурлыкал и, вытянув шею, подставил морду. – Это не демон, а дух. Он является, когда надобно восстановить гармонию в вверенном ему богами краю. Вас даже этому не научили?
Брат пожал плечами. А Лайсве так и вовсе никто в такие тонкости не посвящал.
– Как быть с малышом? Он изможден и продрог, – напомнила она. – Он из наших, из Сумеречников. Надо сообщить его лорду-отцу. Наверное он места себе не находит.
Лис, кряхтя, разогнулся и коротко хохотнул.
– Вот уж вряд ли. Змееныш, говоришь? – он все-таки посмотрел на него. Ребенок устал кричать и засунул большой палец в рот. – Похоже, один из ваших предшественников приплод оставил. Они тут развлекались почти полгода. Не нужен он никому, бастард же. Идемте.
Лис поманил их за собой к двухэтажному деревянному зданию, расположенному напротив ратуши, с красными стенами и зеленой двускатной, почти плоской, крышей. Ступени по обеим сторонам охраняли деревянные статуи драконов, в чашах у ног которых горело неугасимое пламя. Зеленым выделялась и прямоугольная дверная арка, а над входом поблескивало медью изображение извергающегося вулкана.
Храм врачевателей? Лис хочет отдать ребенка в приют? Детей там, конечно, выхаживали, но потом направляли в работные дома, где те умирали от непосильного труда и голода. Вряд ли участь этого малыша будет хоть чем-то лучше Айкиной.
Бургомистр дернул висевший на двери колокольчик, и на пороге показался укутанный в просторную алую тунику молоденький служитель. Целитель с очень слабым даром – врачевателей для нищих набирали именно из них. Еще при храме держали нескольких слабых огнежаров, которые следили за неугасимым пламенем и исполняли ритуальные танцы с огнем на праздниках. Лис тихо перекинулся со служкой парой слов и кивнул.
Лайсве медлила. Брат пихнул ее в спину, и служка забрал малыша. Она вздохнула. На глаза едва не навернулись слезы.
– Все, долг мы свой выполнили? – нетерпеливо поинтересовался Вейас и безо всякого почтения продолжил: – Где тут постоялый двор поприличней? И деньги нам от вас не нужны!
Лис махнул на одно из высоких зданий с вывеской, изображавшей гарцующую лошадь. Возле входа бестолково топталось с полдюжины человек.
– Только учтите, из пьяных дебошей ваши задницы я спасать не стану, – предупредил бургомистр и похромал обратно к ратуше.
Вейас повел лошадей в сторону двора. Лайсве и Свинтус застыли в растерянности, переводя взгляд с Вейаса на Лиса и обратно, а затем взглянули друг на друга. Свинтус громко кваркнул и рванул за бургомистром.
– Ты устраивайся, я позже подойду, – крикнула Лайсве брату и побежала за беспокойным духом.
– Погодите! Послушайте! – она остановила Лиса уже на пороге ратуши. – Вы сказали, дух пришел, чтобы восстановить гармонию. Он привел нас к этому ребенку. Должно быть, для богов важно, чтобы у малыша была светлая, добрая судьба. Воспитайте его!
Бургомистр замер, так и не поставив ногу на ступеньку. Свинтус заступил ему дорогу и веско захрюкал. Лис нехотя обернулся:
– Детонька, если бы боги желали, чтобы у малыша была судьба светлая, они бы не наградили его проклятием Сумеречников, да и никого из нас! Взгляни на меня, тебе же так нравится смотреть. – Он убрал волосы назад, показывая жуткие шрамы. С левой стороны лица не хватало еще и уха.
Лайсве невольно задержала дыхание. Ей не нравилось смотреть – она просто не могла оторваться.
– Знаешь, как я их получил?
– На охоте. Вас подрал демон, – ответила она, пряча взгляд.
– В Сальвани мой отряд попал в засаду. Большая стая гарпий атаковала нас с воздуха. Мы отбивались, давая нашему высокородному командиру шанс уйти невредимым. Погибли все. Я выжил лишь потому, что от боли не смог сдержать превращение. В суматохе никто и не заметил маленького израненного лиса. После битвы меня подобрали целители и подлатали то, что смогли. Иногда, по ночам, когда боль становилась нестерпимой, я мечтал, чтобы мне позволили умереть. После того как меня поставили на ноги, наш высокородный трус встретился со мной, только чтобы сообщить, что меня исключили из ордена за непригодность. Такая участь ждет каждого: если повезет – быстрая смерть в когтях демона, а если нет – существование никому не нужным калекой. – Его дыхание сбилось, и Лис на мгновение замолк. – Нет, я не стану вмешиваться. Незачем ответственность за чужие глупости на себя взваливать.
Лайсве не смела поднять взор, но знала одно: в Ильзаре бы с ним так не поступили. Отец бы никогда не бросил свой отряд погибать и не оставил пострадавшего в бою воина без содержания. Или его рассказы о храбрых подвигах были ложью, как и клятва верности маме?
