Лайсве слушала завороженно, а Вейас, напротив, кривился.
– Бабьи сказки. Я бы рискнул.
– Может, дождемся капитана? – возразила Лайсве. – Не нравятся мне пещеры: там сыро, темно и полно летучих мышей.
На самом деле ее встревожила легенда. Она не верила, что люди желают знать Истину. Многие боялись, что тайны, которые они прятали, вылезут наружу, боялись увидеть своих друзей в свете Истины, боялись, что все их чаяния и заботы окажутся тщетны. Могла ли она быть уверенной в том, что их с братом души настолько чисты, что не исказятся в том жутком зеркале?
– Тогда дорога одна, прямо через перевал, – Вейас развел руками и, изловив свой гриб, добавил: – Отбываем на рассвете, так что надо нужно хорошенько выспаться.
– Так скоро? – нахмурился Майлз. – Мардунтайд на дворе. Нельзя в такое время в дороге быть. Не гневите богов, оставайтесь, будете у нас почетными гостями.
«
Мардунтайд считался самым большим и веселым народным праздником, который знаменовал конец сбора урожая и начало нового года. В Ильзаре торжеств, конечно, не устраивали – ограничивались лишь плотным ужином с уткой, начиненной яблоками, и разжиганием всех каминов в замке. А простой народ, как сказывала нянюшка, гулял всю ночь напролет: они танцевали, гадали, целые представления показывали. И Лайсве хотелось хоть одним глазком взглянуть на это.
«
«
– Останемся на главный праздник, а дальше без нас обойдетесь, – сдался он и мысленно добавил: «
Лайсве подмигнула, склонив голову набок. Вейас не смог долго удерживать на лице кислую мину и улыбнулся ей в ответ, переплел с ней пальцы.
– Хозяин, вина из лучших запасов! – позвал Майлз. – Завтра на празднике нас почтут присутствием высокородные Сумеречники.
Посетители обернулись. По залу прокатилась волна удивленного шепота.
Вейас пожал плечами и помахал рукой.
Лайсве, сияя улыбкой, последовала его примеру.
Стараниями Майлза близнецов приодели в новые светлые штаны и камзолы, а плечи укрыли лазурными плащами. Еще и прически церемониальные сделали – собрали волосы в пучок на затылке, как настоящим Сумеречникам.
В одинаковой одежде они стали странно похожи, только Лайсве была ниже ростом, у́же в плечах и с более светлым оттенком волос, а Вейас – более крупный, златокудрый, с обаятельной улыбкой, не сходящей с уст. В нем словно воплотился любвеобильный дух плодородия.
Город тоже прибрали к празднику: начисто вымели центральную рыночную площадь, на мостовой начертили мелом замысловатую схему и разложили по ней ритуальные костры, установили чучела сказочных персонажей, демонов, духов и мелких божеств – Первостихии запрещалось тревожить понапрасну. На невысоком помосте музыканты играли на лютнях, флейтах, домрах, волынках, бубнах, а особенно много было туго обтянутых кожей барабанов – по одному у каждого костра. У края площади ломились от угощений длинные столы, вокруг которых сновали детишки, норовя стащить кусок пирога или медовый рогалик.
В центре, изображая ритуальные сценки, развлекали толпу ряженые в масках и костюмах с бубенцами. По окраинам показывали трюки младшие служки из храма Вулкана, жонглируя огненными шарами, раскручивая змеящиеся пламенеющие ленты и искрами рисуя в воздухе картины. Вдоль костров парами танцевала молодежь, смеялась и гомонила.
Вейас кружил красавицу за красавицей, ни с кем не оставаясь дольше, чем на один танец. И только Лайсве сидела со стариками на скамейке. Она, как и всегда, созерцала жизнь со стороны и никогда в ней не участвовала. Даже одежда с чужого плеча не позволила ей превратиться в кого-то другого.
А ей так хотелось… танцевать.
В полночь она немного оживилась, когда началось самое захватывающее представление.
Один из ряженых, в маске и короне из разноцветных листьев, показывал убранную в золото Владычицу Осень. Он отплясывал, подскакивал яростнее всех, выкрикивая праздничные песни, и выглядел совсем безумным. Именно его и выбрали на главную роль в представлении. Храмовые служки завязали ему глаза шарфом и вручили зажженный от ритуального костра факел.
Музыка стихла, вся площадь замерла, напряженно наблюдая.
Ряженый волчком закрутился на месте и двинулся сквозь толпу. Люди расступались перед ним и смотрели вслед. Он должен был выбрать самую красивую и самую чистую девушку – невесту богов. Каждая втайне мечтала об этом.
