Старики рядом с Лайсве затаили дыхание, когда ряженый двинулся к ним. Неужели бабульку какую выберет? Лайсве хохотнула в кулак.
Ряженый остановился перед ней и указал пальцем.
– Боги хотят ее! – он стянул с лица повязку и уставился на Лайсве подкрашенными сажей, задурманенными глазами.
Толпа удивленно загудела.
Старики отодвинулись подальше.
Лайсве посмотрела направо, потом налево. Неужели выбрали ее?
– Ради всех богов, извините! – к ней подскочил полноватый бургомистр. – Это недоразумение. Калле ошибся. – Он отвесил ряженому затрещину и заговорил как с маленьким: – Недотепа, ты разве не видишь, что это юноша, Сумеречник? Он не может быть невестой. Выбери другую, девушку, с грудью и косами, понимаешь?
– Не-е-ет, – икнув, ряженый покачал головой. – Иногда боги позволяют выбрать другую, но не сегодня. Ее хотят, и больше никого. – Калле ткнул пальцем ей в лицо. – Грудь, говорят, там есть, только тряпками замотаны, а косы сама себе обрезала.
Ну вот еще! Боги знали, что она грудь себе тряпками перевязывала, чтобы площе казаться. Это шутка такая? Смеяться надо или прятаться под лавку от страха перед гневом высших сил?
– Какого демона здесь происходит? – забранился подоспевший Вейас, гневно оглядываясь на всех, даже на сестру. – Вы же обещали, что оградите нас от этого бреда.
– Простите великодушно. Калле не понимает, умом слаб, – оправдывался бургомистр. Брат схватил его за грудки и встряхнул, отчего тот выпучил глаза и взмолился: – Я… я сейчас все исправлю, не извольте гневаться!
– Боги выбрали ее. Если она не пойдет, они разозлятся и будет большой бум! – Калле продолжал тыкать в Лайсве пальцем, распаляя Вея все сильнее.
Бургомистр теребил вынутый из кармана платок и постоянно всхлипывал. Любопытствующие обступали близнецов со всех сторон и смотрели так внимательно, словно чего-то ждали. Вейас сжимал кулаки.
– Уймите своего брата, умоляю! – Майлз, продравшись сквозь толпу, схватил Лайсве за локоть.
Нет, только не драка! Она подошла и сжала ладонь Вейаса, мысленно упрашивая его успокоиться. Все было хорошо. Ей ничего не угрожало. Невеста бога – это ведь так почетно!
– Я сделаю, что требуется! – выкрикнула Лайсве так громко, как только могла.
Толпа взволнованно зашепталась.
– Все в порядке! Жертвоприношение состоится, как и планировалось! – радостно сообщил Майлз.
Какое жертвоприношение? Он ведь пошутил?
Лайсве по-прежнему была мысленно связана с братом. Он распалялся от ее эмоций. Через ладонь жалило негодованием, которое грозило перерасти в сметающую разум ярость. От страха стало не продохнуть. Вторую ладонь Вейаса уже опустил на рукоять притороченного к поясу меча.
Демоны!
По ушам ударил крик.
Калле с безумной улыбкой рухнул на землю, и толпа воззрилась на него. Ряженый свернулся клубом и, пачкая дорогое одеяние, покатился по мостовой, выкрикивая что-то несуразное.
– Не обращайте внимания, он всегда так, – Майлз положил руки близнецам на плечи. – Жертвоприношение – это безобидный ритуал, не более. – Он склонился к уху брата, но Лайсве все равно его услышала: – Если с вашей сестрицей что случится, можете вспороть мне брюхо.
Догадался!
Вейас расслабился, угрюмо посмотрел на Лайсве, но позволил решать самой. Она вложила ладонь в руку Майлза, и они направились к большим кострам в центре площади. Целителю пришлось руководить праздником вместо бургомистра. Тот, бледный как полотно, уселся на скамейку вместе со стариками и никак не мог унять дрожь.
Все-таки приятно быть невестой богов – самой красивой и чистой, пусть даже это была шутка полоумного ряженого и всего на один вечер. Мечта!
Люди с поклонами расступались перед ними и смотрели вслед, как это было с Калле. Он до сих пор валялся в пыли, забытый всеми.
– Сам поднимется, – ответил на немой вопрос Майлз. – Спасибо, что согласились помочь. Богов здесь сильно чтят, не то, что у вас на юге, и святотатства не потерпят. Всего-то надо между священными кострами пройти. Заодно от скверны очиститесь. – Он указал на два огромных костра в центре площади, расстояние между которыми было настолько узким, что казалось, их пламя соприкасается.
– Я же загорюсь!
– Не загоритесь, – целитель кивнул на поджидавших возле костра храмовых служек. Те подхватили с земли ведро и окатили Лайсве с ног до головы липким зельем. Она закашлялась, отплевываясь, и вытерла глаза.
Ну вот! Сделали из нее паршивую мокрую курицу!
– Любую другую девушку после этого выдали бы за самого завидного жениха в городе и безо всякого приданого, – успокоил Майлз и подтолкнул ее к огню. – Ступайте! Порог полуночи проходит. Боги, может, и не разгневаются, а вот люди точно роптать станут.
Забили барабаны. Ритм отдавался в ее голове лихорадочной пульсацией. Мостовая под ногами ходила ходуном. В костры подбросили сухой соломы и елового лапника, отчего пламя взвилось до небес и сошлось вверху круглой аркой.
Словно потеряв терпение, таинственная сила подхватила Лайсве и понесла к огню. Она зажмурилась, опасаясь, что сейчас сгорит. Барабаны все продолжали стучать: бам-бам-бам. Ее ноги стукнулись о землю на другой стороне, и она едва не упала.
