Когда Лайсве открыла глаза, людей рядом не было. Вместо них кругом отплясывали полуживотные-полулюди – духи, которых до этого изображали ряженые. Места остальных бюргеров заняли призрачные фигуры, укутанные в белые плащи. Пламя загустело и поменяло цвет на переливчатый сине-зеленый. Огонь перетекал, словно вода, из одной формы в другую. Барабаны грохотали.
О милостивые боги, она была единственным человеком посреди потустороннего буйства. Страх прошелся по ее коже ледяным ознобом. Лайсве попятилась к кострам, но духи уже заприметили ее: спешили наперерез, протягивали руки, кричали и толкали ее в разные стороны. Настоящее жертвоприношение – духи раздерут ее на части!
Лайсве упала, сжалась в клубок и закрыла голову руками. Кто-то в последний раз пнул ее ногой и все стихло. Зашелестела одежда, послышался раскатистый рык. Любопытство пересилило страх, и она подняла голову. Сквозь прорези налепленной на морду белой маски за ней наблюдали ярко-синие глаза.
Огненный зверь.
Он двигался медленно, принюхивался к напитанному смолистым запахом воздуху.
Лайсве поднялась и побежала ему навстречу. Духи жались в стороны, пугливо поглядывая то на нее, то на Зверя.
– Это ты! Я так боялась, что ты не ходишь нетореными тропами! – она погладила полыхающую рыжим шерсть. Его огонь был тут единственным земным, теплым и близким. Зверь раздул ноздри, растерянно огляделся и рыкнул с неодобрением. Духи тут же бросились врассыпную.
Он злился? Лайсве шмыгнула носом, но рук не отняла. Пусть карает, раз считает, что она того заслужила.
Зверь встал на задние лапы и рванул зубами завязки ее плаща. Ветер подхватил его и унес. Зверь удовлетворенно заурчал. На голову навалилась тяжесть, одежда стала свободнее. На Лайсве теперь красовалось мамино свадебное платье, волосы снова отросли. Густые и пышные, они доходили почти до середины бедер и укрывали спину теплой шалью. Похоже, Зверю не нравился ее мужской облик.
Лайсве засмеялась: такой грозный и такой щепетильный.
Зверь обнял ее за талию и закружил вдоль костров так стремительно, что перехватило дыхание. Она плотнее прижалась к огненной шерсти. Та не обжигала – лишь ласкала нежным теплом. Зверь оторвался от земли и понес ее по воздуху над кострами, двигаясь с такой страстью, будто тоже наслаждался празднеством.
Страх разошелся между духами зыбким дымком и быстро истаял. Все до единого пустились в пляс: смеялись, прыгали через костры, подбрасывали друг друга в небо, словно ликовали. Но только от чего?
Зверь замер и опустил на мостовую все четыре лапы. Лайсве присела рядом и заглянула в его умные глаза, провела ладонью по косматой морде, по жестким длинным усам.
– Я скучала.
Зверь согласно рыкнул.
– Я многое повидала… Мир огромен, в нем столько горя и страданий, кажется, будто ничто не имеет смысла: любовь и женитьба, рождение и смерть, борьба и милосердие – все пустое без тебя. Я повстречала одну девочку, пресветловерку. Они не верят в вас, – Лайсве указала на толпу духов. – Они верят во что-то странное, свое… Я не до конца поняла, но она сказала, что их бога на самом деле нет. Ей очень хотелось, чтобы ты стал и их богом. Ты бы смог?
Зверь потупился. Шерсть потускнела, погасло пламя костров. Духи стеной двинулись на него, как прежде толпа теснила Лайсве по указке ряженого, словно подданные чего-то ждали от своего повелителя – даже требовали.
Оскалившись, Зверь сбил лапой подобравшегося слишком близко духа, как назойливую муху. Остальные поспешили унести ноги, боялись даже посмотреть на то, как Зверь ковыляет прочь, низко опустив голову, а волочащаяся по земле кисточка хвоста чертит среди пыли ровную полосу.
– Постой! – Лайсве поднялась и побежала следом. – Я не хотела тебя обидеть. Не бросай меня!
Он не обернулся.
В ее голове промелькнула картина: темный провал в горе с заснеженной вершиной, за ней – облепивший прибрежную долину городок и похожее на черепаший панцирь плато, упирающееся в бескрайнюю ледяную пустыню.
– Лайсве! – позвал брат.
Она распахнула глаза.
Темнота рябила круговертью радужных пятен, а гомон толпы отдавался в ушах болезненным звоном. Лайсве хотела попросить воздуха, воды, но с губ сорвался один лишь всхлип.
– Вы клялись, что все будет в порядке! – крикнул Вейас.
– Я был уверен! Такого никогда раньше не случалось, – запинаясь, ответил Майлз. Его голос тоже звучал совсем рядом. – Простите, я мигом подлечу.
С глаз спала мутная пелена, и в отблесках костров показалось лицо брата. Его черты заострились и вытянулись от тревоги. Лайсве хотела было коснуться его, но ее тело ослабло, а суставы ломило от малейшего движения.
Майлз сидел рядом на корточках, проверяя ее пульс, хмурился и кусал губы.
– Лежи, – Вейас смягчился. – У тебя был припадок, прямо как у этих… – Кивнул на толпившихся вокруг ряженых. – Я снова не смог тебя защитить. – Он погладил ее по волосам.
– Ничего страшного, – после долгих усилий прохрипела Лайсве.
Это был лишь очередной обморок. Слабость медленно отступала, оставляя ноющую пустоту. Вот уже и пошевелиться получилось, и она протянула руку брату и переплела с ним пальцы.
