– Я знаю, какой путь в Урсалию выбрать, – ее голос сипел, ломался, но мало-помалу излечивался и он. – Через пещеру.
– А как же сырость и летучие мыши? – насторожился Вей.
– Видали и похуже: варги, Петрас, амфисбена.
– И правда, – Вейас рассмеялся, обнял ее, а затем перенес в дом Майлза.
На рассвете второго дня, когда Лайсве поправилась, близнецы выдвинулись к пещере. Она чувствовала себя очистившейся не только телесно, но и духовно, к ней пришла уверенность, что они одолеют этот путь. Огненный зверь не мог завести в ловушку и бросить.
Солнце лениво выходило из-за оставленных по левую руку Тролльих гор. Безветрие навевало сонные мысли. Лошади шагали разморено, то и дело спотыкаясь на разбросанных всюду камнях.
Вскоре черной глазницей замаячил вход.
Они спешились и перекусили.
– Гляди, и правда надпись, – Лайсве указала на пещеру.
Похожий на рукотворный арочный проход возвышался в два человеческих роста. Наверху были высечены знаки: тонкие клиновидные палочки, то скрещивающиеся, прямо и под наклоном, то, наоборот, идущие параллельно друг другу.
– Доманушская письменность, из нерасшифрованных, – пробормотал Вейас, сосредоточенно разглядывая диковинную надпись.
– О! Неужели тебя заинтересовало что-то, кроме селянок и бюргерш? – пошутила Лайсве, но брат вдруг смутился и пожал плечами.
– По ошибке позаимствовал у отца трактат о новейших исследованиях Круга книжников…
– Помню-помню, ты еще у Петраса что-то про лабораторных химер говорил.
– Да без разницы. Пустое все, – отмахнулся он и зашагал в темноту, держа свою лошадь под уздцы.
Почему Вей всегда пытался казаться хуже, чем есть на самом деле? Сперва перед отцом, теперь перед ней… Раздумывать об этом времени не было. Пришлось быстрее тянуть свою лошадь следом, чтобы не отстать от брата.
Сырость пещеры пробирала до костей, даже поясница ныла под ворохом шерстяных одежд. Ноги стыли в отороченных мехом сапогах. Сверху падала вода, и стук капель эхом разносился по пещерным залам. На стенах будто застыли потеки воска, с потолка свисали каменные сосульки, а из земли росли их зеркальные отражения. Кое-где они встречались, образуя колонны с грибными шляпами вместо капителей.
Поговаривали, что в пещерах красиво играет свет, отражаясь от подземных озер и вкрапленных в скалу кристаллов, но здесь был один лишь серый камень. Длинный широкий проход с едва различимым в вышине сводом петлял и кружил, словно исполинский змей, кольцами извиваясь под горами. Близнецы все брели и брели по его чреву. От однообразной дороги слипались глаза и усталость настигла намного быстрее, чем если бы они шли снаружи.
Лайсве замерла у чаши с зеленоватой водой, разглядывая на ней салатовые пятна от падающего света.
– Давай передохнем, поспим часок, а то ноги совсем не идут.
Бульк! В чашу упала капля с нависших над ней сосулек.
Бульк! Еще одна, оставляя за собой растущие круги.
– Не стоит, – Вейас поднял факел и указал наверх. Между сосульками вниз головами висела стая летучих мышей, укутанных в кожистые крылья. Брат опустил факел, боясь их потревожить.
– Тогда хоть поедим, – предложила Лайсве и потрогала салатовое пятнышко. От ее пальца тоже пошли круги.
Вейас достал из седельной сумки два куска солонины, завернутых в овсяные лепешки. Есть на самом деле ей не хотелось, но один кусок все же пришлось взять, чтобы не слушать нотации. Брат уселся, подперев собой стену, и принялся сосредоточенно жевать, пока Лайсве в задумчивости щипала лепешку, скатывала кусочки в шарики и закладывала в рот по одному.
– Чего не ешь? – хмуро спросил Вейас, расправившись со своей долей. – Выкладывай уже, что тебя гложет.
– Помнишь, в истории говорилось, что здесь нам откроется Лик Истины. Мы идем уже так долго, и ничего не происходит.
– Так и замечательно, что никого здесь нет, кроме поганых летучих грызунов. Перестань уже верить в эти россказни, как сопливое дитя.
Лайсве обиженно засопела и принялась давиться лепешкой, заглатывая из фляги побольше воды. От солонины дико мучила жажда.
– Идем, – и не дожидаясь, пока сестра закончит трапезу, Вейас отправился дальше. Она по-быстрому утерла рот и поспешила следом.
Минуло еще несколько часов однообразной дороги. Лайсве хотелось поскорее выбраться наружу, поспать, пусть даже под холодным сиянием звезд уходящей осени.
В один момент Вей замер, и Лайсве едва не налетела ему на спину.
– Развилка, – он перевел факел вначале на большую галерею, уходящую влево, а потом на меньшую – вправо.
– Но в сказании о развилке ничего не было.
– Конечно, не было. Через пещеру шел слепой, потому никакой развилки и не увидел.
– Другие должны были видеть! И что теперь? – Лайсве всплеснула руками. – Не возвращаться же.
Вейас повел плечами. До перевала было далеко, сезон бурь вот-вот начнется, и тогда они убьются на скользких камнях.
– Попробуем наугад, – выдал он. – Ты у нас удачливая, тебе и выбирать.
– Чтобы всю вину потом на меня спихнуть?
Паршивец-брат похлопал глазами и улыбнулся.
Что же, делать было нечего: девушек всегда к медведям первыми отправляли. Вот она – женская доля, демоны ее побери!
