Она боком прошла в дом, не решаясь распахнуть дверь шире. Или же боясь запачкаться прикосновением к чему-либо, что принадлежит нгаспе. Окинула брезгливым взглядом царящий внутри беспорядок, подвинула Джэу локтем, вынуждая посторониться. Когда Лхамо оказалась перед Цэрином, он тут же вновь принюхался, даже в волосы ее зарылся носом. И удивительно – не зарычал, не оскалился. Лишь по-свойски обхватил ее за плечи одной рукой.
Хиён рядом с Джэу больше не сопела. Лхамо словно прервала своим появлением невидимый простому взгляду поединок. Теперь Хиён перебирала в пальцах бусины своего колдовского костяного ожерелья, восполняя силы. А Цэрин, все также не открывая глаз, уверенно пошел к выходу, увлекая с собой и Лхамо. А проходя мимо Джэу, прихватил и ее, не забыв попутно шумно вдохнуть. Так втроем они и вышли.
Снаружи маняще тянуло жареным мясом из котелка, в котором Вэй бренчал ложкой. Даже у Джэу заурчал желудок. А уж Цэрин и вовсе по-звериному бросился к котлу.
– Эй, друг, – удивился Вэй, – погоди, не готово… Осторожно, горячее же!
Но Цэрин выхватил кусок мяса руками из кипящего бульона и жадно начал рвать его зубами.
– Ох, – выдохнула Джэу, прижимая ладонь ко рту.
Вэй пытался вразумить Цэрина. Хиён из дома так и не вышла. Зато Лхамо повернулась к Джэу и чуть склонилась к ее уху:
– Так кого ты скормишь голодному демону?
– Что?
– Не прикидывайся, – отрезала Лхамо. – Я все слышала. Ну ты и…
Она замолчала, стиснув губы в тонкую линию, словно не давая гадким словам сорваться с языка. Но, совладав с собой, более спокойно произнесла:
– Ты не достойна быть рядом с таким, как он. Ты и сама это знаешь. Отступись от него, Джэу.
– А если нет? – Она смело шагнула вперед, почти упираясь в Лхамо.
– Тогда он узнает, какова ты на самом деле. Они все это узнают. – Лхамо криво усмехнулась и зло добавила, словно выплюнула: – Ты ведь уже выбрала, кого принесешь в жертву?
Лхамо и не нужен был ее ответ, а потому она резко развернулась и направилась к одичавшему Цэрину, который все еще ел мясо, но уже хотя бы не рычал на истекающий соком кусок.
Весь оставшийся солнечный день Хиён посвятила своим колдовским делам, игнорируя утреннюю стычку. Она то закрывалась в доме, то с корзиной, полной склянок, приходила в шатер к Чжигану. Там, предварительно выгнав всех наружу, она творила свои обряды – через плотную ткань до остальных доносились то заунывная мелодия ганлина, то будто стук барабана, то какое-то шипение.
Цэрин окончательно пришел в себя лишь к ужину. Держался он ото всех подальше, усевшись на один из валунов на краю уступа, и задумчиво созерцал далекие горные вершины, укрытые снежными шапками.
У Джэу тоже накопилось много мыслей, и все они были полны тревог – за Цэрина, за себя; боли и грусти – за Лобсанга и остальных погибших лаосцев. Но, кроме того, она понимала, что и Хиён, и Лхамо правы – у врат голодного демона придется сделать выбор.
Когда солнечный день сменился лунным, и с гор спустился холод, Вэй заварил травяной чай, и к костру постепенно стянулись все, кроме Хиён. Лхамо и Цэрин сидели рядом, набросив на плечи одно одеяло от подбирающейся лунной прохлады. Ю грел руки о пиалу с горячим настоем и молча подвинулся, когда Джэу аккуратно пристроилась рядом.
Неожиданно тишину нарушило хлопанье откинутого полога шатра, и наружу пошатываясь шагнул Чжиган.
– Друг! – Вэй вскочил со своего места и подбежал к нему, намереваясь подставить плечо, подхватить, помочь, но был остановлен голосом Хиён:
– Он должен сам, не мешай, лаосец!
Под пристальными взглядами Чжиган действительно смог дойти до костра и с облегченным вздохом опустился на солому. Хиён подошла вслед за ним, но садиться не стала, встала за его спиной.
– С возвращением! – с чувством произнес Ю и наклонился к Чжигану, быстро сжав его колено. – Мы рады, что ты снова с нами.
Во дворе вновь воцарилась тишина, разбавляемая лишь шорохами где-то в горах вокруг. Но теперь Джэу чувствовала, что установившееся молчание было не тягостным и напряженным, а умиротворенным. Словно все выдохнули в спустившуюся тьму лунного дня свои тревоги и обрели надежду.
– Я свое слово сдержала, – наконец произнесла Хиён. – Лаосец напитался силами, а к утру окрепнет настолько, что вы сможете отправиться в путь.
Она чуть шевельнулась, поворачиваясь, и пристально уставилась на Цэрина. Тот нехотя повел плечами, высвобождаясь из-под одеяла. Затем снял с пояса кхукри и задумчиво потрогал ногтем его лезвие.
Джэу изо всех сил сжала челюсти, чтобы не ляпнуть что-нибудь неуместное. Пойдя утром против Хиён, она пока не чувствовала в себе сил для нового противостояния. Но с другой стороны, казалось, что ритуал нгаспы не помог Цэрину обрести себя. Правда же?
А вот Лхамо, наоборот, не стала сдерживаться.
– А что, Цэрин, ты разве что-то вспомнил? – невозмутимо поинтересовалась она. – И откуда же ты? Кто твои родители?
