– Нет, не вспомнил.
– Тогда и говорить не о чем, – пожала Лхамо плечами и демонстративно громко отхлебнула чай.
– Разве ты на ощупь блуждал в лабиринтах памяти, а глаза твои застилал туман? – вкрадчиво поинтересовалась Хиён. – Не видел и слышал ничего?
– И видел, и слышал, – буркнул Цэрин, – да вот только не понял ничего.
– Тогда обещанное исполнено. Туман развеялся. А про понимание речи не было. – Хиён издевательски выгнула бровь. – Тут ритуалы бон бессильны, они не прибавляют ума сверх имеющегося.
Цэрин зло сверкнул глазами, но все же признал правоту нгаспы. Он медленно срезал две косицы со своей головы и отдал Хиён, а та, получив желаемое, с торжествующей улыбкой ушла в дом.
Лунный день пролетел как один миг, Джэу показалось, что она только сомкнула веки, как уже шорохи в шатре разбудили ее. По негласному соглашению все поднялись на рассвете, двигались тихо и слаженно, умываясь, собирая свой нехитрый скарб. Всем хотелось как можно скорее покинуть негостеприимный двор нгаспы несмотря на ту помощь, что она им оказала.
Впрочем, уйти, не попрощавшись, не удалось. Когда Вэй и Чжиган, который с утра и правда чувствовал себя на удивление хорошо, уже двинулись первыми вперед по тропе, огибающей двор нгаспы, замо́к на двери щелкнул, и Хиён вышла наружу.
– Джэу! Обожди.
Ю и Лхамо обернулись, останавливаясь. Цэрин тоже замер и напрягся, переводя взгляд с Джэу на Хиён.
– Шагайте уж вперед, защитники, ничего я ей не сделаю. – Хиён добродушно улыбнулась им, а затем вдруг сняла с плеча небольшую котомку и сунула ее в руки Джэу. – На вот, собрала припасов в дорогу. Пригодится.
Она чуть подтолкнула опешившую Джэу вперед по тропе и сама зашагала рядом.
– Провожу немного. Пошепчемся на прощание.
Впрочем, несмотря на свои слова, Хиён брела молча, не делая попыток заговорить. Когда прошли мимо пещеры с источником воды, Джэу поймала себя на том, что прожигает взглядом спину Цэрина. Лхамо на ходу невзначай обернулась, бросая на нее предупреждающий взгляд.
– Гляди-ка, как стережет его, – усмехнулась Хиён, тоже заметившая это. – Словно сокровище какое!
Тропа стала резко подниматься в гору, закружила между выступающими валунами. С одной стороны выросла каменная стена, придвинулась почти вплотную к путникам, а вот с другой начала шириться расщелина, пока не превратилась в настоящее ущелье. Чжиган впереди неловко оступился, и каменная крошка из-под его ног посыпалась вниз. Лхамо охнула, и Цэрин поспешил наверх, аккуратно обходя и ее, и Вэя.
– Не спеши, мы никуда не торопимся, – донесся до Джэу его спокойный голос. – Если надо перевести дух, давай остановимся.
– Да все со мной в порядке, мы же только вышли, – буркнул в ответ Чжиган. – И половину пиалы не прошагали, как говорят у вас в Тхибате.
– Как же им не терпится, – вновь усмехнулась Хиён, на этот раз понизив голос. – Не знают еще, бедолаги, что их ждет в пещере-переходе.
– Послушай, Хиён… – Джэу чуть замешкалась, специально – чтобы шедшая впереди Лхамо успела повернуть за очередной уступ. Не хотелось, чтобы она опять подслушала. – Не тебе меня упрекать.
– Да я и не упрекаю, мне вообще плевать на этих лаосцев. Пусть хоть все сгинут! Я пошла проводить только ради… тебя.
– Меня?!
– Да, – кивнула Хиён, и улыбка на ее лице медленно превратилась в оскал. – И ради того, что ты прячешь в своей убогой кашае.
Джэу отшатнулась, рванула вверх по тропе, за остальными. Но было поздно. От скалы отделилась вытянутая тонкая тень. Она трепетала на ветру и сквозь нее можно было рассмотреть и дорогу, и камни, и небо. За считанные мгновения тень стала более мутной, уплотнилась и собралась в подобие человеческой фигуры с нарушенными пропорциями – длинные отростки-руки спускались вниз, до самой земли.
– Ту́льпа… – затравленно прошептала Джэу и сделала шаг назад. Как она ни боялась Хиён, прикоснуться к тульпе было выше ее сил.
– Она самая, – подтвердила нгаспа. – Стой спокойно, и скоро будешь догонять своих приятелей.
Она начала деловито обшаривать одежду Джэу, ощупывать швы в чубе, оттягивать слои намотанной антаравасаки в поисках жемчужины Цэрина.
– Не тронь меня! – взвизгнула Джэу, толкая Хиён, и в то же мгновение что-то прошелестело в воздухе, а шею Джэу стиснуло с такой силой, что в глазах помутилось. Воздух перед лицом колыхнулся – это ту́льпа подплыла ближе и теперь, подчиняясь воле своей хозяйки, сдавливала Джэу все сильнее.
– Не отдам! – прохрипела Джэу. Прижатая к скале, почти ослепшая от боли, она отчаянно молотила перед собой руками и ногами, отбиваясь, пытаясь извернуться, куфией выскользнуть из мерзких объятий колдовского фантома. – Пусти меня, тварь!
– Да стой же споко… ох!
