– …он не пытается восстановить границу между миром живых и Бардо! Отродье нагини! – Раскат грома расколол небо. – Он ворует чужую ла, чтобы еще раз…
Джэу и Ю переглянулись, явно ничего не понимая в сбивчивом бормотании Цэрина. А он наконец распахнул глаза, и они засияли, как солнце в жаркий полдень, что отражается от снега на верхушках гор.
Вспышка.
Жемчужный дракон огласил горы утробным ревом, и в голубом безоблачном небе вновь зазмеились молнии. Лаосцы и Джэу бросились на землю, прикрывая головы, чтобы поднявшийся ветер не снес их с тропы. Мгновение, и Цэрин камнем рухнул в ущелье.
– Постой, – крикнула Лхамо ему вслед, метнувшись к краю обрыва. – Возьми меня с собой!
Ее голос перепуганным нганга заметался между стенами ущелья. Цэрин успел повернуть морду, и обострившееся драконье зрение дало возможность увидеть роковой шаг Лхамо с уступа в пропасть.
Джэу точно не помнила, где расположен тот роковой переход. Она была у врат лишь однажды, когда ей было лет десять. А потому с каждым пройденным шагом закрадывалась мысль, что все-таки она где-то свернула неверно. Однако, вопреки всему, она была бы рада такому исходу. Слишком уж тяжело было на сердце.
В начале пути тайные врата казались такими далекими, а лаосцы – совершенно чужими. И тогда Джэу действительно отдала бы любого из них Махака́ле, горному демону, что стережет переход. План был бесхитростно прост: довести людей до входа в пещеру и встать в конец цепочки. А кто из лаосцев войдет первым – то воля случая. Главное, что желание любого из них было искренним и не навязанным – лаосцы очень хотели домой. А значит, и жертва была бы принята.
Джэу тогда думалось, что первым пойдет Вэй или Фанг. Ю и Чжиган вряд ли стали бы пропускать вперед своих жен в темную пещеру. Скорее уж держались бы к ним ближе, успокаивая и подбадривая. А возможно, это был бы все-таки Ю, как единственный, кто не скован цепями.
Но Джэу в первый же день их путешествия затолкала подобные размышления куда подальше.
Теперь же безгранично желала это место не найти, обойти стороной, заплутать. Но тэнгри не слышали ее отчаянной мысленной мольбы. Вернее, не так:
Перед глазами снова возник образ жемчужно-белого дракона, парящего высоко в небе: перламутровые переливы чешуи, жемчужные волосы, струящиеся вдоль позвоночника до самого кончика хвоста и маленькая женская фигурка, сидящая на его спине…
После того, как Цэрин спас рухнувшую в ущелье Джэу от верной смерти, а сам внезапно обратился в дзонг-кэ, прошло немного времени. Осознавший себя тэнгри помчался куда-то, полный ярости и негодования, не сказав Джэу и слова на прощание.
Солнце уже цеплялись за вершины гор, когда они наконец добрались. Темный зев пещеры возник перед путниками так неожиданно, что Джэу не сдержала вздоха. В высокой вертикальной и узкой расселине среди скал плескалась живая тьма. Даже солнечные лучи не пробивались сквозь густую дымчатую завесу, от которой веяло тленом. На скалах вокруг врат да на валунах покрупнее виднелись высеченные слова молитв, призванных оберегать от зла.
– Что это такое? – испуганно спросил Вэй, подойдя ближе к расщелине, но не решаясь протянуть руку и пощупать мглу.
– Переход в Лао. Как и договаривались.
– Он не выглядит… нормальным, – задумчиво произнес Чжиган, устало опускаясь на ближайший валун. – Неловко говорить об этом, но мне даже немного страшновато туда соваться.
