– Дава? – крикнул Ринчен.
Цэрин видел, как часто бьется вена на его виске и мелко подрагивают руки, сжимающие кочергу. В следующий миг Ринчен отбросил свое оружие и схватил валяющиеся у крыльца вилы. Там же они обнаружили и разодранную пополам козу. Но Давы видно не было.
– Э-эй, Дава?! – снова позвал Ринчен. – Ох, благие тэнгри, не оставьте.
Переглянувшись, они с Цэрином двинулись к углу дома по следам Давы, четко выделяющимся на земле, освещенной лучами рассвета. Ринчен выставил вперед вилы, а Цэрин в одной руке сжимал ножку стола, другую сунул в карман и крутил в пальцах свой талисман, но беспокойство с каждым шагом только нарастало.
В загоне животных не было – Цэрин понадеялся, что их угнали на выпас, а не сожрали или разодрали, как несчастную козу у порога дома. Но и курицы, обычно с деловым видом снующие по заднему двору то там, то здесь, отсутствовали… Попрятались? Дверь, ведущая в зимник для скотины, висела на одной петле и пронзительно скрипнула, покачнувшись на ветру.
– Дава? – Ринчен сглотнул и оглянулся на Цэрина. – Дава, ты там?
Потянувшись вилами, он толкнул створку, и дверь распахнулась, открывая небольшое пространство с плетеными перегородками в половину человеческого роста. Оно хорошо просматривалось от входа – внутри никого не было. Так что Ринчен с облегчением выдохнул и первым вошел в зимник.
– Слава тэнгри, тут никого. Но где же Дава?
– Мне казалось, что крик раздался отсюда. – Цэрин стоял снаружи и продолжал тревожно осматриваться.
– Ну здесь ракшасы тоже явно побывали, судя по смраду и выбитой двери. – Ринчен нервно тряхнул головой и зачем-то потыкал вилами в тюк соломы справа от двери. Затем провел рукой по волосам, словно стряхивая что-то капнувшее с потолка. – Да что за?..
Ринчен уставился на свои пальцы, а затем медленно перевел взгляд наверх и заорал от ужаса:
– Ракша-а-ас!
Сверху мешком рухнуло тело, нижняя часть которого осталась в тени помещения, а торс и голова оказались в желто-розовой полоске рассвета, падающей со двора.
Цэрина прошибло холодным по́том, ведь теперь только по одежде можно было угадать Даву. Все остальное было изувечено, вспорото и разодрано. Будто бешеный пес растрепал тряпичную куклу, выворачивая наружу все, что было зашито в ткань.
Ринчен отмер первым и выбежал из зимника, перескочив через Даву. Но уйти далеко ему не удалось. Демон спрыгнул на пол, ему хватило пары размашистых прыжков, чтобы нагнать Ринчена и вонзить когтистую лапу ему в бедро. Тот заорал от боли и повалился наземь, но быстро перевернулся, выставляя перед собой вилы и попытался отползти спиной назад.
– Ах ты отродье!
Цэрин кинулся вперед и замахнулся своей «дубинкой», но ракшас взревел и неуловимо сместился вбок, оставив Ринчена. А в следующий миг прыгнул на Цэрина, вырвал из рук незамысловатое оружие и с силой швырнул об стену. Ножка стола разлетелась в щепки. Цэрин ловко увернулся от нового взмаха когтей, сам от себя не ожидая такой прыти. Он не сводил взгляда с чудовища и одновременно осматривался в поисках хоть чего-то для защиты. Ракшас яростно размахивал лапищами, но каждый раз его длинные кривые когти рассекали лишь воздух, проходя в опасной близости от Цэрина. А тот уклонялся, приседал, перекатывался в сторону, снова и снова уходя от ударов взбесившейся твари.
– Получай! – крикнул Ринчен, подползший ближе, и ткнул вилами перед собой, но не попал. – Цэрин, у загона должен быть топор. Скорей! Я отвлеку!
Топор нашелся чуть дальше, на траве у колодца, но Цэрин не успел до него добежать. В голове так не вовремя вновь забубнил чей-то голос:
Цэрин отвлекся на мгновение, пытаясь выкинуть очередного личного демона из мыслей. А ракшас подобрался и перепрыгнул через распластавшегося на земле Ринчена, метнулся за Цэрином, раскинув лапы в разные стороны, словно в жутком подобии нетерпеливых объятий, и замер в двух шагах. Его вывернутые наружу ноздри трепетали, принюхиваясь, а затем тварь чуть наклонила косматую голову и заскулила. Да так тоскливо, что у Цэрина сердце сжалось. А в голове его по-прежнему бормотал неизвестный:
При свете восходящего солнца Цэрину удалось наконец рассмотреть это уродливое существо, точь-в-точь походившее на того, что он пытался отвязать от клыка дзонг-кэ в пещере.
– Да что ты такое, лха тебя задери?! – рявкнул Цэрин, невольно помянув духов-хранителей, как и голос в его голове. А затем наконец подхватил с земли топор и попятился.
Его возглас потонул во вспышке знакомого перламутрового сияния. Цэрину пришлось прикрыть глаза ладонью, но через разведенные пальцы он продолжал смотреть на ракшаса, боясь выпустить его из вида. Тварь встрепенулась, совсем не испугавшись яркого света, и как будто бы довольно осклабилась.
