– Это зависит от того, как его далее врачевать. Если позволить организму восстанавливаться самостоятельно, то, пожалуй, через неделю он встанет на ноги.
– Но ты можешь как-то ускорить процесс? – понял намёк Вэй.
– Верно. Могла бы, но что взамен? Духи бон не просто так отвечают на мои призывы. В уплату за спасение жизни твоего друга я забрала его брачный браслет. Но чтобы вновь проводить мои ритуалы – этого недостаточно.
Цэрин недовольно сжал губы. Джэу предупреждала, что нгаспа потребует оплату за свое целительство и постой, но не думал, что разговор об этом зайдет так скоро – ведь еще недавно мертвое тело Лобсанга лежало в шатре. С Джэу мысли перескочили на его чинтамни – светящуюся жемчужину из пещеры.
Видимо мысли у всех потекли в одном направлении, так как тишину разрезал голос Вэя:
– У нас с собой нет ничего ценного. Может ты согласишься отсрочить оплату? Вернувшись в Лао, я мог бы прислать тебе богатые дары.
– Ну или же мы можем отработать чем-то, – добавила Лхамо, не поднимая головы. – Может надо в доме или в пристройках с чем-то подсобить.
– Или же… он может за вас расплатиться! – Палец Хиён неожиданно уткнулся в грудь Цэрина, от чего тот вздрогнул.
– Что?!
Хиён молча обошла его по кругу, внимательно рассматривая с ног до головы. Потыкала в плечи, пропустила прядь волос через пальцы, хмыкнула каким-то своим мыслям.
– Не надо меня рассматривать, будто яка перед покупкой, – отрезал Цэрин. – Ты бы еще мне в рот заглянула!
Та хохотнула.
– Мысль интересная, но зубы мне твои без надобности, а вот язык взяла бы, да ты вряд ли добром согласишься…
Цэрин почувствовал, как по плечам пробежал холодок.
А Хиён тем временем остановилась и пристально взглянула прямо ему в глаза:
– А вот от волос твоих прекрасных не откажусь!
Она резко сунула руку за пазуху и вытащила нож. Цэрин еле удержался от того, чтобы позорно не отшатнуться в сторону. А вот Лхамо вскрикнула и прижала ладонь ко рту.
Ситуацию немного разрядил Вэй, который, словно не замечая напряжения, повисшего в воздухе, подошел ближе и простодушно поинтересовался:
– Это что же, кхукри у тебя? Так похож на тот, что у Лобсанга был…
– Так он и есть, глаз у тебя наметан. – Хиён повертела лезвием в воздухе, ловя на него солнечные блики. – На него я тоже поистратила сил, пока врачевала. А мертвецу кинжал без надобности. Так что, Цэрин, отдашь в уплату за лечение Чжигана пару своих косиц, что сверкают, как лунная пыль?
– Мало тебе того, что уже присвоила? – не сдержал Цэрин грубости.
Он все же отступил на шаг от алчной нгаспы. Но тут же голова его дернулась – Хиён так и не выпустила прядь жемчужных волос из цепких пальцев.
– А хорошего всегда мало, – как ни в чем не бывало заметила Хиён, цокнула языком и прищурилась, словно раздумывая над чем-то, а потом вдруг предложила: – А если вдобавок развею туман, что окутал твое прошлое?
– Что еще за туман? – Цэрин постарался спросить как можно равнодушнее, но не удержался, все-таки бросил укоризненный взгляд на Лхамо.
– Не злись на нее, это не старая проболталась, – усмехнулась Хиён, пристально наблюдая за ним. – Я и сама вижу, что ты заплутал, не видишь толком, куда идти.
– Можно видеть туман, а можно не видеть в тумане, – пробормотала Лхамо, но Хиён ее услышала и ответила, не оборачиваясь, по-прежнему сверля Цэрина взглядом:
– Это ты верно подметила, старая. Ну так что, жемчужный мой, согласен? Пара косиц за Чжигана и знание собственной судьбы! Неплохая сделка, как по мне.
Уголком глаза Цэрин заметил движение и перевел взгляд за плечо Хиён – Джэу вышла из шатра. Она явно слышала предложение нгаспы и теперь демонстративно качала головой, уставившись на него. У него и самого все внутри восставало против слов Хиён.
Вздохнув, Цэрин решился.
– Ладно, твоя взяла. Я согласен. Только как мне убедиться, что ты не обманешь?
Хиён оскорбленно повела плечами и выпустила его пряди, отступила назад. А затем и вовсе развернулась и зашагала к своему дому.
– Я колдунья, а не воровка, в отличие от некоторых, – бросила она через плечо. А затем резко крутанулась на ходу и метнула кхукри так, что тот вонзился в землю у ног Цэрина. – Если после моего ритуала воспоминания придут, самолично мне две свои косицы срежешь. Твое-то слово верное, да?
Ответа она не стала дожидаться, прошла в свое жилище, но дверь в этот раз оставила приоткрытой, словно приглашая. Цэрин задумчиво вглядывался в чернеющее нутро дома. Он уже принял решение, оставалось лишь сделать шаг, другой. Но почему-то ему было так трудно себя заставить. Словно он собирался не через порог переступить, а через самого себя.
