Масуд снова представил себе огромное ровное четырёхугольное поле длиной в три сотни и шириной около двух сотен локтей, огороженное со всех сторон деревянным барьером почти в рост человека, на противоположных коротких сторонах которого располагались ворота. Одни были выкрашены в синий цвет, другие – в зелёный. По всему внешнему периметру поля слуги установили ряды многоуровневых скамей для зрителей – сановников эмира и знатных горожан. И лишь толпы простых людей вынужденно стояли перед барьерами, наблюдая за разворачивающимся перед ними зрелищем.
А оно было великолепным просто потому, что всё это огромное сооружение изначально предназначалось для конных и пеших сражений лучших воинов эмирата, а также для съезжавшихся со всех концов света знаменитых бойцов. Здесь они хотели продемонстрировать свою силу, храбрость и умение владеть оружием, а больше всего мечтали получить из рук самого эмира главный приз – великолепного арабского скакуна с высоким седлом и уздечкой, богато украшенными драгоценными камнями.
Так было всегда.
Но на этот раз повелитель мусульман добавил к призу ещё доспехи и оружие. Об этом глашатаи загодя трижды прокричали на каждой из площадей Кордовы, а посланники эмира разнесли эту весть по другим городам.
Обычно на выявление победителя требовалось два дня. Первый полностью занимали отборочные бои на копьях для выявления наиболее сильных бойцов, которым во второй день уже предстояло сражаться за главный приз по установленным эмиром правилам.
Зная всё это, Абу-Сирхан включил в список бойцов на первый день состязаний своего воспитанника. Он даже не сомневался, что тот окажется в числе лучших воинов, но всё же приказал Сахиру усиленно заняться подготовкой Масуда к конным поединкам.
В назначенный день толпы горожан в лучших своих одеждах собрались вокруг арены в ожидании грандиозного праздника. Взгляды всех людей были прикованы к эмиру Аль-Хакаму, восседавшему на самом почётном месте в окружении пышно разодетых вельмож.
Гул голосов становился всё громче, народ начинал терять терпение.
Но долго ждать не пришлось.
По знаку распорядителя игрищ гнусаво взревел рог, ему вторил другой, и вот уже десяток слитных сиплых звуков понеслись со всех сторон, привлекая всеобщее внимание и заставляя толпу умолкнуть.
В дальнем конце арены распахнулись ворота, пропуская внутрь массу всадников, вокруг которых сновали оруженосцы и слуги.
Поединщиков собралось много, более восьми десятков человек. Они выстроились в две шеренги вдоль длинной стороны арены лицом к сидящему эмиру.
Масуд оказался на правом фланге второй шеренги и с удовольствием рассматривал окружающих его воинов, их боевых коней, доспехи и оружие. Никогда ещё юноше не приходилось видеть в одном месте такое скопление вооружённых мужчин на великолепных арабских скакунах. Он ловил на себе восхищенные женские взгляды, к своему удивлению понимая, что ему приятно осознавать свою причастность ко всему происходящему.
Громко и отчётливо над ареной разносились приветственные слова благодарности воинам, прибывшим в Кордову. Назывались имена победителей предыдущих игрищ, а также представлялись знаменитые чужеземные бойцы.
Торжественно звучащие имена ни о чём не говорили Масуду. Этих людей он никогда не видел, как и их подвигов на арене, а поэтому перенёс своё внимание на сидящего по правую руку от эмира сухощавого юношу явно скучающего вида. Походило на то, что его насильно привели и посадили в большое мягкое кресло, как бы заставляя отбывать повинность.
– Уважаемый, кто этот молодой человек подле нашего повелителя? – вполголоса спросил он у крепко сбитого мавра, почти лежащего на крупе мощного вороного коня по правую руку от себя.
– О! – удивлённо воскликнул мужчина, повернувшись лицом к Масуду и воздев глаза к небу. – Ты не знаешь принца Абд ар-Рахмана? Кто ты и откуда, юноша? Как попал сюда, на битву безумцев? Судя по речи, ты – житель Кордовы, вот только почему никогда не видел принца?
– Мое имя Масуд, я воспитанник Абу-Сирхана! – смущённо выговорил юноша.
– Тогда мне всё ясно! – расхохотался воин. – Я уважаю твоего наставника. Ближний советник эмира правильный человек, умный и честный. Тебя он, похоже, держал долго в заточении, а теперь выводит в свет. И сразу бросает в битву!
Увидев, как юноша переменился в лице, мужчина наклонился в сторону Масуда и хлопнул его ладонью по плечу.
– Не тушуйся, это я пошутил! А о тебе я много слыхал от моего уважаемого друга Сахира! Да снизойдёт на него милость Аллаха! – Воин приложил правую руку к груди в области сердца. – Он считает, что ты, хотя ещё очень молод, можешь стать самым сильным воином мусульманского мира. Что ж, посмотрим, так ли это!
– Скажи, почтеннейший, как твоё имя? – Теперь уже взгляд юноши оценивающе прошёлся по собеседнику, отмечая ширину его плеч, выпуклость грудной клетки, уверенную и даже вальяжную посадку в седле, а также дорогую отделку конской упряжи и оружия.
